Необратимость - Челли Сент-Клер

хриплю я, и слезы льются с новой силой. — Я не надеялась, что смогу снова прикоснуться к тебе.

Что-то поднимается в нем, наполняет его глаза.

Мука.

Он тяжело сглатывает.

— Я думал, ты умерла. — Длинные пальцы перебирают мои спутанные волосы. — Я верил в это. Эверли, я…

Его слова обрываются, когда подходит офицер и берет меня за локоть.

— Мисс, нам нужно отвезти вас обоих в больницу. Скорая ждет.

Меня отрывают от Джаспера, и я оглядываюсь по сторонам. Широкий участок травы и сорняков огорожен густыми деревьями. Никаких других зданий не видно. Мы в какой-то глуши.

Мои глаза отчаянно ищут.

Я ищу кого-то. Безликого человека.

Голос.

Двоих мужчин в наручниках ведут к полицейской машине. Позади меня женщина рыдает в руках у офицера, ее ночная рубашка разорвана в клочья, кожа покрыта сажей и кровью.

Офицер тащит меня к машине скорой помощи. Я продолжаю напряженно оглядываться по сторонам, надеясь заметить мужчину с темными волосами, в джинсах и темно-синей футболке. Но я его не вижу.

Когда мои ноги догоняют офицера, я поднимаю глаза на человека в форме.

— Вы спасли человека по имени Айзек? — Я пытаюсь вырваться, но он держит меня за запястье. — Он был в плену, как и я. Я не могу его найти…

— Все выбрались, мисс.

Ложь.

Не все.

— Пожалуйста, я не могу его найти. Я…

Подходит второй мужчина, похожий на детектива. У него русые волосы и теплые карие глаза. Он встает перед нами, останавливая меня вытянутой рукой.

— Могу я узнать ваше имя? — спрашивает он.

— Я… — Мой разум словно в тумане, в мире грез. — Эверли. Эверли Кросс.

В его взгляде мгновенно вспыхивает узнавание.

Он знает меня. Из новостей. СМИ.

Но он больше ничего не говорит, лишь коротко кивает мне, прежде чем переключить внимание.

— Подождите… подождите, нет, пожалуйста. Я ищу кое-кого! — Я кричу в его удаляющуюся спину. — Мне нужно найти Айзе…

— Сюда, пожалуйста, — прерывает меня офицер.

Детектив исчезает в хаосе. Безнадежность наваливается на меня, когда двери машины скорой помощи открываются и из нее выкатывают каталку.

Мне не нужна каталка. Мне нужно знать, что он выжил.

Я не могу оставить его здесь.

Не могу.

Джаспер берет мою руку в свою, переплетая наши пальцы.

— Все в порядке. — Он успокаивающе сжимает мою ладонь, наблюдая, как на моем лице отражается агония. — Они найдут твоего друга.

— Я… я не могу его бросить. Джаспер, ты не понимаешь, я…

— Все будет хорошо. Твоя мама встретит нас в больнице. Теперь все в порядке. — Наши пальцы разжимаются, и я отстраняюсь от него. — Ты едешь домой.

Домой.

Слезы текут по моим щекам, когда я смотрю через плечо Джаспера на охваченное пламенем здание. Дым поднимается к небу, образуя на усеянном звездами полотне графитовые спирали. Я чувствую жар на своей коже.

Огонь. Люди. Джаспер.

Тепло.

Но по спине у меня пробегает холодок. Зубы стучат. Я обхватываю себя обеими руками, дрожь охватывает меня от пальцев ног до макушки.

Я мечтала об этом моменте каждый день на протяжении двух лет.

Годы.

Каждую секунду я представляла себе именно эту сцену.

Свобода. Безопасность. Спасение.

Плохие парни проигрывают.

Я выигрываю.

Но когда меня усаживают в машину скорой помощи, рядом со мной мой муж, и впереди у меня вся жизнь…

Я чувствую поражение.

ГЛАВА 30

Я щурюсь от мириад мигающих огней.

Камеры щелкают без остановки.

Но я не на подиуме. Я не в студии с профессиональными фотографами и загримированными моделями. Никаких вечеринок, шампанского, дорогих платьев и блестящих туфель на высоких каблуках.

Я сижу в кресле-каталке и меня везут по тротуару к дверям больницы, а репортеры устроили засаду. Приложив ладонь ко лбу, я оглядываюсь по сторонам. Они повсюду.

Это ослепляет.

— Эверли Кросс!

— Как вы себя чувствуете?

— Миссис Кросс! Что с вами случилось?

— Где вы были?

— Это был трюк для СМИ?

Последний вопрос заставляет меня вскочить. Врач скорой помощи хватает меня за плечо, толкает обратно вниз, но я сопротивляюсь и вырываюсь. Я несусь к морю камер, шлепая босыми ногами по тротуару.

— Мэм, давайте зайдем внутрь, — обращается ко мне врач скорой помощи.

Я игнорирую его. Негодование сжигает мою кровь, когда я смотрю на нетерпеливые лица. На меня направляют микрофоны.

— Сделайте, пожалуйста, заявление, — говорит брюнетка с аккуратным пучком, красными губами и в черных очках.

Я медленно моргаю. Осознавая вопрос.

У меня сводит живот, тело слабеет. Меня начинает лихорадить, но ярость придает сил.

— Это был не трюк. — Все умолкают, слышны только щелчки камер. — Меня держали в плену. Меня использовали и оперировали ужасные люди. Монстры.

Начинают сыпаться вопросы.

— Кто они были?

— Как вы выжили?

— Есть ли другие жертвы?

Прежде чем я успеваю ответить, Джаспер оказывается рядом со мной, оттаскивая меня подальше от слишком ретивой толпы.

— Эверли, пойдем. Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь. — Он уводит меня от толпы, прикрывая своим телом от ослепительных вспышек фотокамер. — Сейчас не время для заявлений.

— Они… они думают, что я притворялась.

— Пусть. Это не имеет значения.

Меня возвращают в кресло и завозят внутрь через автоматическую дверь. Джаспер отпихивает свою коляску и берет меня за руку, поддерживая, пока я еду по коридорам, а сердце колотится где-то в горле.

Он проводит рукой по своему грязному лицу, а затем переключает внимание на меня.

— Уверен, у тебя тоже есть вопросы.

Мои глаза наполняются слезами, когда я сжимаю его руку.

— Я видела, как в тебя стреляли. Ты не двигался, едва дышал. Мне сказали, что ты мертв.

— Мне казалось, что так и было. Я едва выжил. — Качая головой, он смотрит на свои дрожащие ноги и сглатывает.

— И долгое время я жалел, что пуля не забрала мою жизнь, потому что я не мог представить себе жизнь без тебя.

Наши глаза встречаются на мгновение, пока меня везут по коридору.

— Сколько времени тебе понадобилось на восстановление?

Его челюсть сжимается от боли.

— Вечность, — мрачно отвечает он. — Но теперь ты вернулась, так что, возможно, конец не за горами.

Мы снова сжимаем руки, повторяя ощущения в моем сердце.

Когда мы приближаемся к моей палате, я оглядываюсь по сторонам в поисках темноволосого мужчины. Я замечаю кого-то, лет тридцати, с черными, как смоль, волосами до плеч. Мои глаза вспыхивают, я резко поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь, чтобы лучше рассмотреть его.

Он смотрит на меня.

И я понимаю, что это не он.

Он слишком худой, слишком низкий. И глаза