Однажды ты пожалеешь - Елена Алексеевна Шолохова

– Вот падлы! Давай их раскатаем, а? И этот Ярик, сучонок, кто бы мог подумать, а? А ты еще за него впрягался… Но, слушай, если ничего не случилось, то кто ему поверит? Его слово против твоего. Из вас двоих слушать станут уж точно не его…

– Гарик, ты просто то видео не видел… там… – Слова встали комом в горле. – Короче, там всё что угодно можно подумать.

– Ну ничего же не было?

– Не было.

– Это главное. Ну хотя бы для себя, да? А то как жить, если б опустили… Ну, мрази они… И Лиддерман этот гнида. И чего он хочет?

– Чтобы я Дашу шуганул.

– А она-то ему что сделала? Я думал, он, наоборот, с ней снюхался… стоп, а, может, он ее спецом так хочет от тебя отвадить, ну чтоб она с ним была? В смысле, может, он сам на нее запал?

– Да я всякое уже думал. Но что творится у него в башке, я даже представить не могу. Там вообще, по ходу, дурка по нему плачет. Только… понимаешь, если он реально сделает то, что обещает… мне просто выпилиться останется и всё.

– Да брось, ты чего, Андрюха! – испугался Рыжий. – Ты давай, соберись. Мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Да что тут придумаешь? Я не знаю, где он хранит эту запись. Может, в каком-то облаке, может, еще где. Я не знаю, что он может сделать Даше. Понял лишь, что он ловко играет на страхах. Знает, что я боюсь… ну… унижения, всего такого… Про Майю знал, что она безумно боится собак. Я не в курсе, какие там страхи у Даши, но он с ней общается…

– А сам Ярик чего боится?

– Да хрен его знает. Психи вообще боятся чего-нибудь?

– Думаешь, он прямо реально псих? Хотя... он же всегда был с приветом. Правда, я думал, просто пацан странный, а тут вон оно что… Слушай, ну надо как-то его… ну, типа прощупать. Псих он или не псих, а у всех есть слабые места, по идее.

– Пока мы будем его щупать, он еще что-нибудь выкинет. Он входит во вкус, понимаешь? Вот он сказал, чтоб завтра я Дашу прессанул так, чтоб она ко мне и подходить боялась. А если нет, то он сольет меня и ей навредит.

– Как, например?

– Да без понятия! Но после Майи я как-то не хочу проверять…

– Ну, охренеть он мегамозг. Слушай, ну ты пока потяни время. Типа, да, согласен. И мы что-нибудь придумаем. Так, с ходу, конечно, ничего на ум не приходит…

– А завтра-то что делать? Я не могу сделать то, что он просит. Понимаешь, я не могу её даже послать, не то что обидеть.

– Пацанам скажи, чтоб шуганули, ну так, без фанатизма. Просто чтоб отвалила от тебя. Я, если что, прослежу, чтобы ее не тронули.

От Рыжего мы вышли вместе, я побрел к себе, а он помчался на маршрутку.

За ночь я и глаз не сомкнул, думал, ломал голову, но только еще больше чувствовал себя загнанным в угол.

Вся моя жизнь прежде была простая, понятная, ровная. Школа, хоккей, дом, друзья, родители. Ну были какие-то мелкие стычки и разборки с пацанами, но и то не у меня. Я лишь присутствовал, вступался или разнимал. Блин, да у меня даже ни с кем конфликтов особых не возникало, так все гладко было. Самое большее зло, которое я видел до всей этой фигни, – это уроки английского и придирки англичанки. И теперь оставалось признать, что я попросту оказался не готов к таким вот поворотам, к такой немыслимой дикости.

А утром в школу шел как на расстрел. Ни о чем не мог думать, кроме как об угрозах Ярика. Даже Дашин бред по поводу того, что я подрезал ее телефон, не вызвал у меня ничего, ни единой мысли. Хотя ко мне, наверное, каждый второй подошел и сказал:

– Слышал, Андрюха, какое дерьмо ваша новенькая про тебя распускает?

Я только отмахивался. Знали бы они, в какое дерьмо вляпался я… Хотя я и сам этого не понимал до той минуты, как позвал ее в тепличку. Вот тогда возникло ощущение, что всё, переступил черту, после которой оставалось только катиться на самое дно… В тот момент я ненавидел себя даже больше, чем Ярика.

Я видел издали, как она вошла в тепличку, видел, как захлопнулась дверь. Но не смог вытерпеть и трёх минут. Рванул туда.

Никогда не забуду её взгляд, которым она прожгла меня насквозь, выбегая из теплички. Столько боли и разочарования было в нем, что горло тисками перехватило.

Хотя после такого я заслужил не только взгляда. Я ненавидел себя, а бил Чепу, словно на нем отыгрывался за собственную трусость…

А потом, когда нас застигла там директриса и Дашина мать, я вдруг понял – вот он выход. Меня отчислят, и я хотя бы так отделаюсь от Ярика. А Даша… с ней, решил я, объяснюсь позже, когда всё немного уляжется.

35.

Как же я надеялся, как уповал на то, что Безобразная Эльза меня выгонит к чертям, и всё наконец закончится. Да она и сама чётко дала понять, что вышвырнет меня без вариантов. Если случай с Дашей, говорила он, еще можно было списать на тупую шутку и ограничиться предупреждением, то притон в стенах школы – это ни в какие ворота.

Но чудесного избавления не случилось…

И опять-таки спасибо Ярику. Как он мог подействовать на мать – ума не приложу. Когда мы еще с ним более-менее нормально общались, он, бывало,