Однажды ты пожалеешь - Елена Алексеевна Шолохова

за то, что девки-дуры сразу же стали ее гнобить, за то, что даже толком объяснить ей ничего не мог. Ну то есть, опять же, трусил. И хотя я прессанул Чепу и с девками поговорил, чтобы ее не трогали, на душе все равно было мерзко, самому от себя тошно.

Я достал телефон. Набрал сообщение:

«Прости меня, Даша. Ты мне правда очень понравилась, но я не могу сейчас с тобой общаться. Не спрашивай, почему, я все равно не могу ничего объяснить. Так вышло. Не в тебе дело, а во мне. И прости, что не пришел вчера, и что так получилось сегодня. За всё прости. Я не хотел, чтобы так всё было…»

Ярик уже сто раз повторил свои угрозы. Всё четко: поговоришь с ней, хоть слово скажешь, хоть поздороваешься – и он сольет меня всему свету.

Но это же не разговор, это эсэмэска. В контакте решил не писать – знал по его же рассказам, что он запросто ломал чьи-то аккаунты и почты. Отправил ей на телефон. Надеюсь, она поймет и ничего Ярику не скажет. Простит или не простит, но будет жить себе дальше.

А вот с Яриком надо было что-то делать, но что – я ничего не мог придумать. Ну не убивать же его в конце концов. Хотя, если так пойдет дальше, я уже ни в чем не уверен. Яр как с цепи сорвался. От Рыжего его так не сносило, как сейчас. Хотя посмотришь – обычный тихоня, себе на уме. И ведь никто не знает и не догадывается, как, впрочем, и я до недавнего времени, какой он на самом деле шизоид.

А вечером Яр снова ко мне заявился. Он еще ничего и сказать не успел, а у меня внутри всё заныло, как будто в дурном предчувствии. Хотя это уже, наверное, условный рефлекс на него выработался.

– Я ведь предупреждал, чтобы ты с ней больше не общался. Никак.

– Тебе чё надо?

– Твое прощальное послание… это так трогательно… Не ожидал от тебя, – хмыкнул Яр.

– Так это ты у нее телефон подрезал? – сообразил я.

– Она его сама после физры выронила, а я подобрал, – пожал он плечами. – Ну, заглянул, не удержался. И вот обнаружил твое послание. А еще говорят, ты перед физрой бегал к девкам в раздевалку, договаривался, чтобы они ее не обижали.

– И дальше что?

– Я думаю, что не стоит тебе так делать. Я сам справлюсь.

– Ты? – у меня невольно вырвался смешок. Ярик, которого до прошлого года шпыняли все кому не лень, который за себя-то постоять не мог, тут вдруг решил, что сможет кого-то защитить.

– Поверь, – процедил он, – если она будет со мной, ей ничто не грозит, а вот если ты будешь снова лезть…

– А, ну да, ты же у нас гроза школы.

– Это и необязательно. Просто знай, что пока она со мной, с ней будет все в порядке. И с тобой будет все в порядке. Главное, она не должна с тобой общаться.

– И как ты ей-то запретишь? Ее тоже будешь шантажировать?

– Ты ей запретишь, – невозмутимо ответил Яр, поведя плечом.

– В смысле?

– Сделаешь так, чтобы она сама к тебе подходить больше не захотела. Чтоб по дуге тебя обходила…

В комнату заглянула мама, предложила чай. Яр, как обычно, начал нести какую-то учтивую пургу, но я его оборвал:

– Нет, мам. Яр уже уходит.

Как только за ней закрылась дверь, подошел к нему, схватился за подлокотники кресла, в котором сидел Яр, наклонился ниже и зашипел:

– Тебе лечиться надо. Ты же больной на всю голову. Ты не понимаешь этого? Ты же творишь какую-то немыслимую дичь. И главное – зачем? Она тебе зачем? Что тебе вообще от нее надо? И от меня?

– Я уже сказал, что мне надо. Чтобы ты не общался с ней, а она – с тобой. Никак. Никаких трогательных сообщений, никаких «прости-извини» и уж точно никакого твоего заступничества. Даша очень жаждет с тобой поговорить. Сделай так, чтобы после этого разговора ей этого больше не хотелось.

– Может, тебе еще хлеб маслом намазать и спину почесать? – злился я.

– Зря ерничаешь. Просто сделай так, чтобы она держалась от тебя подальше. И тогда и с ней, и с тобой всё будет хорошо.

Тут только я обратил внимание на эти его слова, которые он так упорно повторял. Что значит – с ней все будет хорошо? Это какая-то угроза?

– А если нет, то что? – спросил я.

Яр поднялся с кресла, слегка улыбнулся, подошел к двери. Уже за ручку взялся, но все-таки обернулся и ответил:

– А ты поговори с… Майей, так, кажется, ее звали?

34.

Увернуться Яр не успел. От удара голова его дернулась назад, затылок с глухим стуком впечатался в дверь. А следующий удар и вовсе сшиб его с ног. Но на шум тут же прибежала мама.

– Андрей! Что здесь происходит?! – перепугалась она.

Ярик сразу поднялся и рванул в прихожую. Когда обувался, его качнуло так, что он еле на ногах устоял.

– Что случилось? Ярослав? Андрей? – восклицала взволнованно мама, стоя между нами, как спасительная преграда. Для Ярика – спасительная.

Но Яр, пробормотав «извините», теперь лишь сопел, торопливо одеваясь, а я, стиснув челюсти и сжав кулаки, еле сдерживался, чтобы не отодвинуть её и не наброситься на него снова. Но мать и так весь день жаловалась, что плохо себя чувствует. Пришлось взять себя