Корона крови и руин - Л. Дж. Эндрюс

червем из всех, с кем я сталкивался в жизни. Помчусь к Элизе – он тут же слиняет. Начну сражаться с ним – Элизе придется в одиночку сражаться против сестры и кузена.

От моего хаоса затряслась под ногами земля. У меня был выбор. Я был здесь не один.

– Гуннар! – крикнул я. Мой голос привлек внимание сражавшегося рядом племянника. А еще – моей матери. Я уже забыл, как Лилианна Ферус ужасна в бою.

– Лжекороль, – указал я в сторону поля боя. – Стрелы.

Гуннар пробормотал что-то ворону, с которым сражался. Тот затих, стоя словно в трансе, а когда Гуннар отошел, выхватил свой клинок и перерезал себе горло. Преисподние, его магия была ужасна.

Я поднял ладонь и сотряс землю, отчаянно пытаясь сбить Колдера с его курса. Краем глаза я заметил, что Ярл не убежал, как я думал. Он остался, дав команду своим воронам нападать. Значит, тоже выбрал меня.

Я поморщился от боли, вгоняя в землю ненормальное количество хаоса. До Колдера магия не доходила. Я сомневался, что Элиза вообще чувствовала ее силу. Силы бежали из моего тела прочь, а Ярл и его вороны были всего в нескольких шагах от меня.

Сильная рука вздернула меня вверх.

Отец оторвал меня от земли, его глаза полыхали от его собственной магии.

– Остановись. Бери оружие и сражайся, Вален!

– Элиза, – Ярл был в каких-то десяти шагах от нас, Колдер нагонял Элизу. Слова не складывались. – Лжекороль.

– Сразись со своим ублюдком, потом – к нам, – прошипел мой отец и побежал за Гуннаром. Мама – за ним.

У меня не было времени размышлять, бежали они за Колдером или нет; не было времени спросить себя, не последовать ли за ними прямо сейчас. В этот момент мне пришлось поднять топор и начать блокировать стремительный удар меча Ярла. Он полоснул меня кинжалом по животу. Я ударил его ногой, заставив отступить, и выиграл себе время встать.

На меня обрушился бесконечный поток воронов, но годы в шкуре Кровавого Рэйфа сослужили хорошую службу.

Одна нога за другой, крестом. Точные, осторожные, выверенные шаги. Чтобы справиться с таким количеством противников, нужны были уверенные удары. Один клинок появился спереди, другой сзади. Я присел между ними. Один топор разрубил лодыжку первого стражника. Моя нога пнула ступню второго. Третий стражник рубанул мне по ране от болта.

Я зашипел сквозь зубы. Ворон попытался ударить меня в грудь. Мой топор ушел вверх, рассекая внутреннюю часть его бедра, и ворон рухнул.

Я оставил его истекать кровью.

Как бы я ни был искусен, воронов было слишком много. Потратить силы, вскрывая им путь в преисподнюю, и стать бесполезным для Элизы? Или сражаться до тех пор, пока вся кровь не выйдет?

Вариантов до безобразия мало, но цель была ясна – пробиться к ней или умереть на этом пути.

Я крепче сжал топоры. Я готов был умереть, если перед этим судьба подарит мне хотя бы еще один миг, чтобы увидеть ее лицо, но у меня не было возможности нанести удар.

Клинки посыпались у воронов из рук. Стражники вцепились ногтями в собственные лица. Кровь стекала по их губам, в бороды, заливалась под доспехи. Ее горячие, пахнущие смертью струйки хлынули из ушей и глаз моих противников, пока они не рухнули бесформенной кучей.

Я обернулся, ища нового врага.

Приближавшаяся черная фигура силуэтом походила на человека. Но возможно, это был дух преисподней – я не знал. Над его головой грозовыми тучами клубились тени. Когда последний ворон захлебнулся собственной кровью, дух опустил руку, и языки тьмы впитались в его кожу.

Ярл ругался себе под нос.

Стражников больше не было. Он остался один.

– Я могу продолжить, король, – сказал человек, охваченный тенями, и указал на Ярла. – Он тебе нужен? Он сильно боится тебя. Я могу избавить его от воздуха прямо сейчас, но что-то подсказывает, что ты захочешь сделать это сам. Поторопись. Кое-кому это королевство уже осточертело.

– Кейз! Ой, черт. Повелитель теней. Рад, что ты присоединился к нам, друг, – в двадцати шагах Никлас помахал нам рукой.

Повелитель теней. Разрушитель ночи и страха.

Абсолютно реальный и, казалось, до жути раздраженный тем, что эликсирщик раскрыл его имя. Лицо посуровело, кулаки сжались.

Он окинул меня черным взглядом – эти глаза были темнее, чем у Ночного народа, – и дернул подбородком.

– Твой кролик убегает, король.

Ярл оставил битву, нацелившись на деревья. Я вскочил на ноги и помчался за ним.

* * *

В десяти шагах у него за спиной я запустил топор. Волна жестокого восторга прокатилась по венам, когда лезвие вонзилось ему в плечо. Ярл упал вперед. Он застонал и попытался отползти в сторону, но лезвие впилось ему в спину.

Я наступил на его поясницу и безжалостно вырвал топор из его плоти. Он издал хныкающий горловой крик – это была совсем не та медленная, мучительная смерть, которой я для него хотел. Но желание добраться до Элизы стояло выше любого желания убивать.

Я пнул его в бок, переворачивая на спину.

Кровь под ним окрасила траву, когда мой сапог надавил на его горло.

– Ты потерпел неудачу, – начал я суровый приговор, – и умрешь здесь один, презираемый врагами и союзниками. Саги и песни не упомянут о тебе. Боги никогда не примут тебя за своим столом. – я поднял окровавленный топор над его головой. – Катись в преисподнюю, ублюдок.

Сжав рукоять обеими руками, я вогнал лезвие топора в центр его черепа.

Каждый вдох обжигал, словно каждое приходилось вырывать с корнем из его легких. Изуродованного, залитого кровью Ярла было не узнать. Топор вошел глубоко, и я не стал его вынимать, только запомнил место.

* * *

– Мы идем к стенам! – крикнул я, поднимая второй боевой топор. – На помощь нашей королеве!

Эттанцы откликнулись на мой призыв и бросились за мной вниз по склону. Я не видел Элизу, не видел Колдера. Все затмили дым и пламя. Она жива. Должна быть жива. Я повторял эту мысль сам себе снова и снова, ведя воинов вперед.

Ярл был мертв.

В этой битве оставались только Колдер и Руна.

Кровь звала.

Глава 31

Сбежавшая принцесса

Дым обжигал глаза до слез. Я провела тыльной стороной ладони по лицу, размазывая кровь и пот. Руна осталась возле стен верхом и с мечом в руке, но так и не вступила в битву. Она была забытым врагом, но для меня – цель и центр внимания.

Глаза жгло, но я упорно держала их открытыми,