Вторая Пуническая война - Михаил Борисович Елисеев

под Сиракузами называют только одного человека – Архимеда: «Осада, начатая с таким рвением, увенчалась бы успехом, если бы не один человек, который жил в те времена в Сиракузах. Это был Архимед, несравненный наблюдатель неба и звезд и еще более удивительный создатель разного рода военных орудий, которыми он легко, словно играючи, уничтожал плоды тяжких трудов неприятеля» (Liv. XXIV, 34). Это мнение Тита Ливия. В аналогичном ключе высказался и Полибий, когда рассуждал о планах римского командования: «Но при этом они не приняли в расчет искусства Архимеда, не догадались, что иногда дарование одного человека способно сделать больше, чем огромное множество рук» (VIII, 5).

Архимед был личностью выдающейся. Как свидетельствует Плутарх, ученый состоял в дружбе и родстве с царем Гиероном II (Marcell, 14). Предположительно, Архимед родился около 287 г. до н. э., считается, что его отцом был астроном и математик Фидий[54]. И если это действительно так, то данный факт многое объясняет в судьбе ученого. После окончания Первой Пунической войны Архимед побывал в Александрии, где познакомился со многими знаменитыми учеными мужами. По возвращении в Сиракузы он продолжил свои изыскания в различных областях науки. Об открытиях Архимеда можно написать очень много, но цель данной работы несколько иная, поэтому я ограничусь высказыванием Плутарха: «Архимед был человеком такого возвышенного образа мыслей, такой глубины души и богатства познаний, что о вещах, доставивших ему славу ума не смертного, а божественного, не пожелал написать ничего, но, считая сооружение машин и вообще всякое искусство, сопричастное повседневным нуждам, низменным и грубым, все свое рвение обратил на такие занятия, в которых красота и совершенство пребывают не смешанными с потребностями жизни, – занятия, не сравнимые ни с какими другими, представляющие собою своего рода состязание между материей и доказательством, и в этом состязании первая являет величие и красоту, а второе – точность и невиданную силу: во всей геометрии не найти более трудных и сложных задач, объясненных посредством более простых и прозрачных основных положений. Некоторые приписывают это природному дарованию Архимеда, другие же считают, что лишь благодаря огромному труду все до малейших частностей у него кажется возникшим легко и без всякого труда. Собственными силами вряд ли кто найдет предлагаемое Архимедом доказательство, но стоит углубиться в него – и появляется уверенность, что ты и сам мог бы его открыть: таким легким и быстрым путем ведет к цели Архимед. И нельзя не верить рассказам, будто он был тайно очарован некоей сиреной, не покидавшей его ни на миг, а потому забывал о пище и об уходе за телом, и его нередко силой приходилось тащить мыться и умащаться, но и в бане он продолжал чертить геометрические фигуры на золе очага и даже на собственном теле, натертом маслом, проводил пальцем какие-то линии – поистине вдохновленный музами, весь во власти великого наслаждения. Он совершил множество замечательных открытий, но просил друзей и родственников поставить на его могиле лишь цилиндр с шаром внутри и надписать расчет соотношения их объемов» (Marcell. 17). Данная характеристика стала канонической, другое дело, насколько она соответствует действительности.

По большому счету, человеком, который убедил Архимеда применить свои знания на практике с пользой для родного города, был его царственный родственник: «Сам Архимед считал сооружение машин занятием, не заслуживающим ни трудов, ни внимания; большинство их появилось на свет как бы попутно, в виде забав геометрии, и то лишь потому, что царь Гиерон из честолюбия убедил Архимеда хоть ненадолго отвлечь свое искусство от умозрений и, обратив его на вещи осязаемые, в какой-то мере воплотить свою мысль, соединить ее с повседневными нуждами и таким образом сделать более ясной и зримой для большинства людей» (Plut. Marcell, 14). На факт тесного сотрудничества царя и ученого в деле укрепления обороноспособности Сиракуз обратил внимание и Полибий: «Гиерон дал средства на них, а Архимед изобрел машины и мастерски исполнил их» (VIII, 9). В 212 г. до н. э. предусмотрительность царя вышла римлянам боком. В. Веселовский, проанализировав высказывания Полибия и Плутарха, пришел к интересному выводу: «Перед нами вместо рассеянного ученого-математика встает образ Архимеда – главного военного инженера царя Гиерона. Это, конечно, не приходится понимать в том смысле, что Архимед был только военным инженером, но, во всяком случае, этот факт открывает перед нами тот фундамент, на котором строились математические и механические достижения Архимеда»[55]. Применив свои знания на практике, ученый создал римским полководцам массу проблем.

Рассмотрим некоторые аспекты неудавшегося штурма. Прежде всего отметим, что, невзирая на победные настроения среди рядового состава, римское командование очень тщательно подготовилось к предстоящей атаке на город. В бой бросили всё, что могли. Обратим внимание на так называемые самбики или самбуки, как называет их Плутарх. Именно с этими осадными приспособлениями Марцелл связывал надежды на успешный штурм городских укреплений со стороны моря. Но здесь есть один чисто технический момент, связанный с постройкой этих сооружений. Дело в том, что, подробно описав устройство самбики, Полибий пишет следующее: «Вместе с тем римляне отняли у восьми пятипалубных судов весла, у одних с правой стороны, у других с левой, открытыми стенками связали суда попарно и, действуя веслами только с наружных боков, стали подвозить к городской стене так называемые самбики» (VIII, 7). Историк ясно и недвусмысленно дает понять, что было изготовлено четыре плавучие платформы, на каждой из которых находилось по одной самбике.

Иначе излагает дело Плутарх: «Машина, которую Марцелл поставил на поплавок из восьми судов, называлась «самбука», потому что очертаниями несколько напоминала этот музыкальный инструмент» (Marcell, 15). Так кто же прав – Полибий или Плутарх? Прав Полибий, а ученый грек из Херонеи заблуждается, поскольку двигать такую махину из восьми квинквирем к стенам Сиракуз с помощью оставшихся гребцов было просто нереально. Да и Тит Ливий пишет о кораблях, где были самбики, во множественном числе. Марцелл планировал атаковать стены Архадины в разных местах, для чего и было изготовлено несколько платформ для самбик.

Полибий обращает внимание на то, что колоссальные усилия римлян, затраченные на подготовку атаки на Сиракузы, совершенно не соответствовали достигнутому результату. Причем эллины отразили приступ с минимальными затратами сил и средств: «Архимед заготовил внутри города, а равно и против нападающих с моря такие средства обороны, что защитникам не предстояло нужды утруждать себя непредусмотренными работами на случай неожиданных способов нападения; у них заранее готово было все к отражению врага на всякие случаи» (VIII, 5). Архимед проявил себя как гениальный военный инженер, сведя на нет все усилия своих римских коллег.

О том, как ученый из Сиракуз уничтожал квинквиремы с