Вторая Пуническая война - Михаил Борисович Елисеев

и римляне в этом очень скоро убедятся. После чего прервал переговоры и удалился в город. Тяжелые створы ворот захлопнулись перед носом римского уполномоченного. Однако на этом дело не закончилось. Через некоторое время посланец вновь встал перед воротами и объявил, что сейчас с гражданами Сиракуз будет говорить командующий Марк Клавдий Марцелл. Вскоре в сопровождении ликторов прибыл консул и потребовал для переговоров Гиппократа и Эпикида. Но на стенах царила тишина, никто из воинов и командиров даже не удосужился что-либо ответить Марку Клавдию. Посол, посмотрев на консула, вновь стал вызывать стратегов, и снова ответом ему было молчание. Постояв ещё несколько минут, Марцелл резко развернулся и быстро зашагал к римскому лагерю (Liv. XXVI, 31).

Легендарная осада Сиракуз началась.

* * *

Полибий пишет о том, что Аппий Клавдий, облеченный проконсульской властью, принял начальство над сухопутными войсками, а Марцелл командовал флотом (Polyb. VIII, 5). Город был осажден как со стороны суши, так и со стороны моря. Армия Аппия Клавдия готовилась к штурму города в районе Гексапил, а флот Марцелла должен был атаковать с моря квартал Ахрадины. Несмотря на то что консул объявил о трудности предстоящего предприятия, в легионах царили шапкозакидательские настроения, порожденные быстрым взятием Леонтин. С ходу овладев этим городом, римляне были уверены, что и Сиракузы будут взяты так же легко, поскольку сицилийские эллины плохие воины. Но реальность развеяла эти иллюзии.

В течение пяти дней в римских лагерях шла подготовка к приступу, собирались баллисты и катапульты, строились навесы и осадная техника, сколачивались штурмовые лестницы. Особенно тщательно готовился Марцелл, поскольку знал, что вести атаку на городские укрепления с моря гораздо сложнее, чем с суши. Под его командованием было 60 квинквирем, этих сил, по мнению консула, было вполне достаточно для успешного проведения операции. Надо было только грамотно ими распорядиться. По приказу Марка Клавдия корабли ставили борт к борту по два и связывали между собой. И пусть теперь гребцы могли действовать веслами только с наружных сторон, а маневренность квинквирем значительно уменьшилась, такие парные суда стали гораздо устойчивее. Появилась возможность установить на них многоэтажные осадные башни и стенобитные машины. Так же по приказу консула были изготовлены самбики – огромные лестницы, с высокими перилами с двух сторон и отгороженной плетнем боевой площадкой на конце. Это сооружение приводилось в движение с помощью блоков и канатов, закрепленных на вершине мачты. Когда самбику подводят к городским укреплениям, то четверо воинов, стоявших на боевой площадке, ведут бой с защитниками стен, мешающими установить лестницу. После того как самбика будет установлена, стенки плетня снимаются, воины с боевой площадки перебираются на стены, а за ними по лестнице устремляются в атаку их товарищи. Так описывает устройство и использование этой осадной машины Полибий (VIII, 5). Самбики были установлены на восьми квинквиремах, связанных попарно, и по замыслу Марцелла должны были сыграть решающую роль при атаке на стены Ахрадины. Отдав последние распоряжения, консул удалился к себе в палатку, чтобы отдохнуть перед завтрашней атакой.

…На восходе солнца Сиракузы разбудил рев боевых труб. Тысячи людей были вырваны из объятий Морфея и жестоко вброшены в суровую реальность. Воины торопливо надевали доспехи, хватали оружие и бежали на городские стены. Улицы мгновенно заполнились народом, слышались громкие команды начальников, под звуки флейт маршировали отряды пехоты, от топота тяжеловооруженных гоплитов содрогались камни мостовой. Когда Гиппократ по каменной лестнице поднялся на крепостную стену, на ней было тесно от толпившихся воинов. Колесница Гелиоса всё выше поднималась над морем, и в её лучах был виден идущий на приступ римский флот. Стратег снял шлем и поставил его на стену между зубцами, а сам, прикрывая ладонью глаза от солнца, стал вглядываться в боевые порядки римлян.

Корабли Марцелла шли на приступ Сиракуз. На палубах квинквирем толпилось множество лучников, пращников и метателей копий. Замысел консула был ясен – легковооруженные воины должны были прогнать со стен защитников и обеспечить беспрепятственный проход к укреплениям кораблей с осадной техникой. Как только эллины под градом метательных снарядов поспешат в укрытие, кормчие подведут корабли к стенам, моряки опустят самбики и легионеры по лестницам устремятся на штурм. Римляне с кораблей начнут крушить осадными орудиями стены Сиракуз и через проломы проникнут в город. Казалось, Марцелл продумал всё.

Гиппократ поднял руку, и протяжный звук трубы пронесся на Ахрадиной. Заскрипели блоки метательных машин, установленных на стенах и башнях, раздались окрики командиров, а затем всё стихло, слышался только плеск волн, ударяющихся об основание массивной каменной стены, да скрип уключин приближающихся квинквирем. Стратег резко опустил руку, и грохот метательных машин взорвал зловещую тишину. Воздух загудел от сотен громадных камней и тяжелых стрел, полетевших в направлении римского флота. От прямых попаданий трещали борта кораблей, ломались мачты и весла. Смертоносный ураган сметал с палубы легионеров и стрелков, камни и ядра, пробивая дощатый настил, калечили гребцов. Строй квинквирем смешался, движение кораблей приостановилось, и в этот момент новый залп со стены накрыл римскую флотилию.

Марцелл, плывший на флагманском корабле и с ужасом смотревший на творившийся вокруг кошмар, вышел из оцепенения и приказал квинквиремам ускорить ход. Консул знал, что если подойти к стенам поближе, то корабли окажутся в мертвой зоне, вне досягаемости вражеских метательных машин. Приказ военачальника был передан по флоту, и римские суда, ускорив ход, устремились к стенам Ахрадины. Но Марк Клавдий и здесь просчитался. Метательные снаряды небольших размеров посыпались на корабли с не меньшей частотой и стали наносить не меньшие потери. Римский флот окончательно сбился в кучу, оказавшись под прямым прицелом эллинов. Чтобы избежать надвигающейся катастрофы, Марцелл приказал трубить отступление. Увидев, как римские корабли стали табанить назад, а затем разворачиваться и уходить от Сиракуз, стоявшие на стенах защитники разразились восторженными криками. Но в этот момент к Гиппократу прибежал посыльный от брата Эпикида и доложил о том, что Аппий Клавдий начал штурм квартала Эпиполы.

Когда Гиппократ появился на башне у ворот Гексапил, легионы уже шли в наступление и от грохота метательных машин сотрясались крепостные стены. Камни и ядра оставляли кровавые просеки в рядах наступающих легионеров, от их страшных ударов раскалывались щиты и сминались шлемы, но римляне упрямо шли вперед. Наконец они добрались до основания холма, на котором стояла крепостная стена, и тогда греческие воины стали скатывать сверху огромные валуны. Эти камни катились вниз по наклонной поверхности и наносили атакующим войскам большой урон.

Но римляне продолжали атаку. Под градом стрел и камней легионеры, прикрываясь щитами и плетеными навесами, карабкались по склонам холма, катили к воротам тараны. Но как только римляне оказались