Вторая Пуническая война - Михаил Борисович Елисеев

так, судьи! Ибо он очень выгодно расположен, и как с суши, так и с моря вид его великолепен; его гавани находятся внутри городской черты, к ним то тут, то там прилегают городские здания; имея самостоятельные входы, эти гавани соединяются и сливаются; там, где они соединяются друг с другом, узкий морской пролив отделяет одну часть города, называемую Островом; эта часть сообщается с остальными частями города посредством моста. Город этот так велик, что может показаться, будто он состоит из четырех огромных городов. Один из них, тот, о котором я уже говорил, – Остров, омываемый двумя гаванями, выдается далеко в море, соприкасается с входами в обе гавани и доступен с обеих сторон. Здесь стоит дворец, принадлежавший царю Гиерону и теперь находящийся в распоряжении преторов. Здесь же очень много храмов, но два из них намного превосходят все остальные: один – Дианы, другой, до приезда Верреса поражавший своим богатством, – Минервы. На самом краю Острова течет ручей с пресной водой, называемый Аретусой, очень широкий, кишащий рыбой; если бы он не был отделен от моря каменной плотиной, то морские волны вливались бы в него. Второй город в Сиракузах называется Ахрадиной; здесь есть обширный форум, красивейшие портики, великолепный пританей, величественная курия и замечательный храм Юпитера Олимпийского, выдающееся произведение искусства; остальные части этого города, пересекаемые одной широкой продольной улицей и многими поперечными, застроены частными домами. Третий город называется Тихэ, так как в этой части города был древний храм Фортуны; в нем есть огромный гимнасий, множество храмов; эта часть города сильно застроена и густо населена. Четвертый город называется Неаполем, так как был построен последним; в самой возвышенной части его находится огромный театр и, кроме того, два прекрасных храма: Цереры и Либеры, а также и очень красивая статуя Аполлона Теменита» (in C. Verrem. II, IV, LII–LIII). Воспев красоту Сиракуз, Цицерон ни словом не обмолвился об их укреплениях. Исправим недоработку оратора и разберем этот вопрос, опираясь на свидетельства античных авторов.

Древнейшей частью города была Ортигия, называемая также Островом, где находился акрополь. Здесь хранилась государственная казна, в зернохранилищах были сосредоточены большие запасы продовольствия, а знаменитый источник пресной воды Аретуза позволял гарнизону крепости выдержать продолжительную осаду. Здесь же были возведены храмы Артемиды и Афины. По свидетельству Тита Ливия, «место это, огороженное тесаным камнем, укрепленное, словно крепость» (Liv. XXIII, 21). На северо-востоке от Ортигии находилось большое предместье под названием Ахрадина, оно располагалось на известняковом плоскогорье и было окружено мощнейшей крепостной стеной с башнями. Причем как со стороны суши, так и со стороны моря: «стена тянется вдоль моря на собственном основании» (Polyb. VIII, 5). Об этом упоминает и Тит Ливий: «Стену Ахрадины… омывает море» (Liv. XXIV, 34). По мнению Плутарха, Ахрадина была «самым красивым, обширным и лучше других укрепленным кварталом…, потому что этот квартал был обнесен особою стеной, примыкавшей к стенам внешней части города (одна часть его называлась Неаполь, другая – Тихэ)» (Marcell, 18). Тит Ливий отмечает, что кварталы Неаполь и Тихэ «сами по себе являются городами» (XXV, 25).

Ключом к Сиракузам был холм Эпиполы. Фукидид пишет, что это была обрывистая возвышенность, непосредственно господствующая над городом: «Со всех прочих сторон местность эта обрывиста, спускается покато к городу, оттуда и видна на всем пространстве. Возвышенность называется у сиракузян Эпиполами, потому что она находится наверху над всеми окрестностями» (VI, 96). Во время осады Сиракуз афинянами в 414–413 гг. до н. э. за этот холм шли ожесточенные бои. Тиран Дионисий сделал соответствующие выводы и, желая свести опасность для города к минимуму, приказал окружить Эпиполы огромной каменной стеной с башнями. Таким образом, появились три новых квартала – Тихе, Неаполь и Эпиполы, по своим размерам не уступающие Ахрадине. Возведение новых укреплений завершило формирование оборонительной системы Сиракуз. Тит Ливий пишет, что стена Дионисия шла «по холмам разной высоты, по большей части высоким и труднодоступным, но кое-где понижающихся и в ложбинах переходимых» (XXIII, 34). Здесь были и свои преимущества: «скала, на которой лежат основания стен, в значительной части наклонена… поэтому подойти к стене было трудно, а взбираться опасно» (Liv. XXIII, 34). Когда возводились крепостные стены вокруг Эпипол, то строители настолько удачно вписали их в рельеф местности, что сделали эти фортификационные сооружения практически неприступными: «Город был достаточно крепок тем уже, что облегающая кругом стена покоилась на высотах и поднимающемся перед городом утесе; к ним трудно подойти даже и тогда, если бы осаждаемые не оказывали никакого сопротивления, за исключением немногих определенных пунктов» (Polyb. VIII, 5). Да и сам подступ к стенам был затруднен «из-за неровной местности, окрестных болот и близости моря» (Plut.Nic. 17). Таким образом, общая оборонительная линия Сиракуз достигала 27 км.

Но и это было ещё не всё. На западе квартала Эпиполы была возвышенность под названием Эвриал: «это холм на окраине города, противоположной морю, над дорогой, ведущей в поля и в глубь острова: отсюда очень удобно принимать подвозимое продовольствие» (Liv. XXV, 25). Эвриал был неплохо укреплен и обладал сетью разветвленных подземных ходов, являясь своего рода крепостью в крепости. Из этого пункта можно было как попасть в город, так и выйти из него.

Осознав, насколько сложной будет предстоящая осада, Марцелл решил попытаться решить дело миром. В город были отправлены послы с мирными инициативами, но стратеги решили не впускать эту делегацию за крепостные стены. На переговоры отправился Эпикид, встреча состоялась у городских ворот. Глава римской делегации произнес короткую речь, смысл которой заключался в том, что «они не воевать пришли к сиракузянам, они несут им помощь и поддержку – и тем, кто бежал к ним, ускользнув от жестокой резни, и тем, кто задавлен страхом и терпит рабство, которое хуже не только изгнания, но и самой смерти. Римляне не оставят неотмщенным гнусное убийство союзников. Итак, если те, кто бежал к ним, получат возможность вернуться на родину; если будут выданы виновники убийства; если свобода и законность у сиракузян будут восстановлены, то незачем браться за оружие. Если все пойдет не так и кто-то станет чинить препятствия, римляне на того ополчатся» (Liv. XXIV, 33). Как знакомо звучат эти слова! Если речь римского уполномоченного вложить в уста какого-либо политического деятеля из одного заокеанского государства, а вместо Сиракуз назвать любую современную страну, то мы не увидим никакой разницы. Проходят века, тысячелетия, но под солнцем ничего не меняется, по-прежнему торжествует право сильного, а любую агрессию прикрывают поволокой из красивых слов.

Выслушав монолог консульского посланца, Эпикид сказал, что между взятием Леонтин и штурмом Сиракуз очень большая разница