Куропаткин. Судьба оболганного генерала - Андрей Гургенович Шаваев

С российского стороны договор подписан министром финансов С.Ю. Витте и министром иностранных князем А.Б. Лобановым-Ростовским, с китайской – руководителем внешней политики Цинской империи, государственным секретарем Ли Хун-чжаном.

Главным в договоре было то, что Россия получала фактическое право на использование земель в Маньчжурии и постройку железнодорожной магистрали от Читы к Владивостоку через китайскую территорию.

Председатель правления Русско-Китайского банка, приближенный к царю Николаю II князь Эспер Эсперович Ухтомский позднее утверждал, что за согласие подписать договор российское правительство отблагодарило Ли Хун-чжана 3 миллионами рублей.

Радетель за российский бюджет Витте не стоял за кулисами, а был активным и деятельным БЕНЕФИЦИАРОМ захвата Маньчжурии, пусть захвата не лобового, военно-прямолинейного, когда факт завоевания вражеской территории олицетворяет не вступивший на захваченную, истерзанную землю грязный, безжалостный сапог, одурманенного запахом крови, пороха и трупного мяса, озверевшего солдата оккупационной армии-победительницы, а тихого, ползучего, финансового или экономического, через прямые, с суровыми процентами кредиты, растянутые во времени заманчивые облигационные займы, концессии, и внешне корректное, благопристойное вхождение в акционерный капитал совместных предприятий с последующим их поглощением.

Коммерческий акционерный Русско-Китайский банк учрежден по инициативе Витте в 1895 году.

Правление банка располагалось в Санкт-Петербурге, главная контора – в Шанхае. В акционерном капитале размером 6 миллионов рублей первенствовали французские банки «Лионский кредит», «Парижская национальная учетная контора», «Готтингер и компания», «Парижский и Нидерландский», имевшие в совокупности 61 % акций. Остальные 39 % распределены между четырьмя российскими банками, в том числе Петербургским международным банком, и физическими лицами, крупнейшим из которых стал владевший 1 % капитала доверенное лицо министра Витте директор-распорядитель банка Адольф Юрьевич Ротштейн.

Формально Витте закон не нарушал: с 1884 года действовал наложенный императором Александром III запрет высшим государственным чиновникам участвовать в деятельности торговых и промышленных предприятий, за исключением товариществ по производству сельскохозяйственной продукции, а Витте участвовал в акционерном капитале банка через посредника.

27 августа 1896 года на основании Российско-китайского договора между Русско-Китайским банком и китайским правительством заключено соглашение о создании акционерного «Общества Восточно-Китайской железной дороги» с капиталом в размере 5 миллионов рублей. В декабре 1896 года в Санкт-Петербурге Общество КВЖД избрало первый состав правления, куда вошли директор общей канцелярии Министерства финансов П.М. Романов, председатель правления Русско-Китайского банка князь Э.Э. Ухтомский, почетный член Института инженеров путей сообщения инженер-генерал-лейтенант С.В. Кербедз, директор Пекинского филиала Русско-Китайского банка Д.Д. Покотилов, Э.К. Циглер фон Шафгаузен и, конечно же, номинальный держатель акций банка, «кошелек» Витте А.Ю. Ротштейн.

В январе 1897 года председателем правления Общества КВЖД назначили китайского дипломата Сюй Цзэнчэна.

Трассу магистрали протяженностью 1513 километров определили по маршруту: Чита – Маньчжурия – Харбин – Суйфыньхэ с ответвлением от Харбина на юг до Люйшуня (Порт-Артура) протяженностью еще 1014 километров.

Центральным пунктом управления работами по строительству железной дороги стал поселок Сунгари, переименованный позднее в Харбин.

10 мая 1897 года правление Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) приняло решение «учредить для КВЖД особую охранную стражу», в задачу которой входила охрана железной дороги на всем ее протяжении силами постов до пяти человек и охрана судоходства на реке Сунгари от Хабаровска до Харбина.

В России известие о прокладке железнодорожной трассы из Забайкалья в Приморье через китайскую территорию приветствовали не все.

По первоначальному варианту магистраль планировалось провести вдоль берега Амура до Хабаровска и далее вдоль Уссури к Владивостоку. Такой маршрут являлся стержневой инфраструктурной основой освоения природных ресурсов и социально-экономического развития Забайкальского и Дальневосточного регионов России, планирования построения территориально-производственных комплексов, качественного и количественного улучшения снабжения населения и войск Приамурского военного округа. Приамурский генерал-губернатор и командующий войсками Приамурского военного округа генерал-лейтенант Сергей Михайлович Духовской неустанно отмечал и подчеркивал «колонизационное и базоустроительное» значение прокладки восточной части Транссиба по российской территории вдоль Амура даже в случае вероятного присоединения Маньчжурии к России.

Ошибочность строительства КВЖД признавалась не только военными. Спустя несколько лет после введения дороги в эксплуатацию стали очевидны ее негативные для России экономические последствия. Русский мыслитель-патриот, публицист и обозреватель газеты «Новое время» Михаил Осипович Меньшиков писал: «Построенная нами внутрь Китая дорога убивает наше Приамурье: именно она сделалась каналом, по которому текут к нам неодолимые в смысле конкуренции дешевые желтые рабочие руки и дешевый хлеб».

Подогреваемый личным интересом министр финансов Витте утверждал, что наличие железнодорожной трассы явится именно тем фактором, благодаря которому Россия сможет осуществить мягкую экспансию приграничной Маньчжурии, получить доступ к незамерзающим портам и, соответственно, рынкам сбыта продукции в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Понятно, что министр финансов империи и периферийный генерал-губернатор-фигуры по политическому весу и влиянию на правительство и двор НЕСОИЗМЕРИМЫЕ.

Сторонники прокладки железной дороги через Китай с Духовским справились без лишних усилий, пролоббировав его перевод из Хабаровска в Среднюю Азию генерал-губернатором Туркестана и командующим Туркестанским военным округом; кадровую пилюлю через полтора года подсластили присвоением чина генерала от инфантерии.

Вместо Духовского 28 марта 1898 года по согласованию с военным министром Куропаткиным губернатором Приамурья назначили совершенно не способного к излучению конфликтов, степенного и основательного генерала Николая Ивановича Гродекова.

Почему кандидатуру нового губернатора поддержал Куропаткин?

Всё очень просто: георгиевский кавалер, удостоенный самого чтимого в военной среде ордена «за отличное мужество и храбрость, оказанные в делах с текинцами во время осады и штурма Геок-Тепе», Гродеков двадцать лет, с 1873 по 1893 год, служил в Средней Азии, воевал под командованием Кауфмана, был начальником штаба экспедиционного корпуса Скобелева, вместе с Куропаткиным участвовал в Ахал-Текинской экспедиции 1880–1881 годов.

Сыграл свою роль фактор многолетнего личного знакомств и боевого братства.

Одновременно с началом железнодорожного строительства Россия задалась целью забрать под себя Квантунский полуостров.

С почином выступил министр иностранных дел граф Муравьев, предложивший в записке на имя императора от 11 ноября 1897 года занять порт Да-лянь-вань. На заседании Государственного совета Муравьев обосновал позицию так: «…Зля России было бы желательным иметь порт на Тихом океане на Дальнем Востоке, причем порты эти… по своему стратегическому положению являются местами, которые имеют громадное значение».

Как это ни покажется странным, главе МИДа резко возразил министр финансов Витте, напомнивший присутствующим о том, что Россия по договору от 22 мая 1896 года обязалась «защищать Китай от всяких поползновений Японии Занять какую-либо часть китайской территории…. после всего этого подобного рода захват явился бы мерою возмутительною и в высокой степени коварною…

Занятие Порт-Артура или Да-Лянь-Вана, несомненно, возбудит Китай и из страны крайне к нам расположенной и дружественной сделает страну, нас ненавидящую…».

Николай II принял сторону Муравьева, тем более что