Остров жизни - Иван Поляков

«Старейшая из дилемм: количество или качество. Спрос рождает предложение, а по утверждению Лео чем больше имеешь, тем больше хочешь».

(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).

Звучит не так плохо. Ускорив шаг, Зое поспешила вернуться к перекладине телеги. Даже чуть подтолкнула ту, что б никому не было обидно. Последняя кочка далась довольно тяжело. Оставалось каких-то десять шагов.

Мысль сама собою скакнула к последней фразе. Готовка оставалась её больной темой.

– А насколько «не особенно» хорошо?

– Свиньям я бы не дал.

Полминуты на то, чтобы рассмотреть последний факт. Гай, конечно, не свинья, здоровья в нём было куда как больше, но рыцарь всё ж таки. Какой-никакой, а свой.

– А ну, все взялись! – с хрипотцой. – Что нам до ночи её толкать, твою телегу!

***

Вечер. С рук на руки передав супруге больного, Зое обтёрла заливающий глаза пот. «Запряжённая» тремя человеческими силами телега потащилась дальше, дочь же своего отца ещё долго стояла, прислонившись спиной к топорщившемуся соломой сараю.

Какие трели высвистывались во дворе свинопаса! Какая палитра! После стольких лет общения с Ивесом словарный запас Зое весьма непросто было расширить, и всё же. Пара залихватских выражений определённо заслуживала того, чтобы их запомнили.

«Если б только в молодости я знал, что мозг не прочистить как желудок».

(Кузьма Прохожий. Проходя Авиньон).

***

Тень в небе.

За ней уже наблюдал орлан, устроивший себе гнездо на вершине, казалось, подпирающей облака сосны. Он чуть приподнял крыло, намереваясь соскользнуть, но, передумав, остался на месте.

«Ки-ки-ки-ки» – пропело горло под бурыми перьями.

Свиристя и отплясывая в воздухе, мелкие птахи охотились на мошкару. Дракон птичкой не был, и он предпочитал говядину. Большой и сочный кусок. Летя неспешно и размеренно, он захватывал в кольцо холмы и деревню, вглядываясь в силуэты жующих точек внизу.

Гремящее лазурью небо, облака и долины под парой огромных, несущих смерть крыльев. Змей был ужасен, голоден и ранен. Каких-то три десятилетия назад спина и бока его рассекли страшные когти. Алая, грубая шкура затянулась, покрылась чешуёй, но и сейчас левое крыло зримо подёргивалось, выгибаясь и посылая в плечо тревожные сигналы. Он проиграл… и за это, как и за всё прочее, приходилось платить. Там в чёрных, гремящих облаках.

Всё началось в ту ночь, в настоящем первородном аде. Ибо тогда, в прямом столкновении, у молодого змея не было и шанса… Пока что он был слаб. Пока что.

Холодный ветер тёк по горячим бокам, и это было немыслимо приятно. Чуть закатившись, глаза лучились серебром, а меж рогов всё текли и текли молочно-белые ручейки пара. Резкий разворот, и фантом облака-фрегата распался надвое. Взмах могучих, несущих смерть крыльев, и сосед этой белой махины, был смят. Закрутившись, белёсая дымка разошлась волнами, так что с земли казалось, будто море разлилось и вспенилось над их головами.

«На самом деле птицы не летают. Они лишь падают против ветра».

(Кузьма Прохожий. От себя).

Восходящий поток как дорога в небеса. Выше! Ещё выше! Так, чтобы кровь вскипела в жилах, ударив в голову.

Как?! Как победить противника, который, как и ты, постоянной растёт?! Сколь бы величественными, могучими, сколь бы чудовищно огромными не делались твои клыки, его вырастут настолько же, и разница ничуть не сократится.

«Разве возможно это преодолеть?!» – пылал в воспалённом разуме вопрос. Ответа не было.

Победа достанется дракону лишь вместе с пониманьем.

– …

Нечто солоновато-горькое на языке. Пожалуй, пока что этого достаточно.

Замедлившись, огромное тело приподнялось, наткнулось на невидимую в невыносимой тишине преграду. Левое крыло его чуть подогнулось, и дракон тут же завалился набок. Завершающий не взмах – удар, дающий ускорение, и зверь будто перевалился через вершину горки. Резкий разворот и ветер, обернувшийся громом в среднем ухе. Тугой, как сырой пух, воздух хлестанул по бокам и врезался в раны. Ноздри сомкнулись, иначе он порвал бы нутро, но вот глаза. Силуэты холмов и деревьев смазались и кружились, будто в чёртовой пляске. Дракон не отводил взгляда до последнего момента. Зрачки его расширились, и в них, как в зеркале бездны, отразилась добыча. Живая, податливая, вёрткая.

Как бы змей ни был быстр, насколько бы он ни был умел, любая случайность, сущая мелочь способна была испортить охоту.

Удар большого колокольчика на шее. Шаг коровы в сторону, и страшные когти лишь вырвали клок дёрна.

Мычанье, и копыта в испуге лягнули воздух.

Взвыли мышцы дракона, и затрещала чувствительная перепонка. Обрётший твёрдость гранита воздух чудовищным молотом ударил, ломая и выкручивая вечного хищника. Заметно припадая набок, змей вновь взлетел. Ему ещё было к чему стремиться. Он не сдастся.

Он ничего и никого не забудет. Никого не простит и добьётся своего: высочайший пик поменяет своего властелина.

Змей не забудет той ночи. Никогда.

***

Пятерица. Ну надо же. Зое самым что ни на есть наглым образом нарушила волю отца, и… ничего не произошло. Абсолютно ничего! Всё так же грудились угрюмые тени, и мрачный колченогий табурет поглядывал на собравшихся своим единственным глазом. Фырчал пар, подбрасывая крышку котелка, и ароматное марево шло по комнате, колыхаясь на жёлтом, точно вырезанном из дорогого пергамента, дубовом листе.

«Не иначе Гюстав принёс».

Суровый на вид мальчишка любил таскать всё подряд с улицы, так что, убираясь в своей бывшей комнате, Зое частенько выгребала груды всяческих веточек, натыкалась на кусочки дубовой коры, гладкие камни, ну и, конечно, жёлуди. Как же без них.

Как выжить без «сокровищ», какие бывают у всякого мальчишки?

Запах свежей стружки примешался к обычным пряным ароматам. Лист и красноватый прошлогодний жёлудь оказались в этот раз под локтем у отца. Нечто отдалённо напоминающее новую ножку очутилось в его руках, и сразу четыре окровавленные повязки нашлись на его трёх пальцах.

Ивес был при деле. Он делился:

– А затем прицеливаешься и ка-ак бам-бух! И солнце блестит на красном лезвии! Кони падают с разрубленными коленями, шлемы звенят, а из-под них…

– Ивес!

– Что?! А, ну