Остров жизни - Иван Поляков

удивлению своему, обнаружила, что воротники у Пепина и Тибо чисты, а рукава их заштопаны, что никак не вязалось их образом жизни в детстве.

– Пять, – сразу провела черту Зое. – И баста!

Тибо был чуть умнее предшественницы и потому уточнил:

– Пять чего?

«Верный вопрос. Меня во всяком случае это интересовало бы в первую очередь».

– Су. Немного конечно, но пять это всё же не три, как нашему брату платят в Арлеме. – Зое акцентировала внимание на «нашему брату», обойдя тот вопрос, что разница составляла всего два су. Лишь благодаря одному этому уточненью ей удалось договориться с Тибо, а с Пепином… Н-да. А чего, собственно, с ним возиться?! Позвали, он и пошёл.

Единственный его вопрос это:

– А кормить будут?

Да, как ни крути, а с прокормом не может не возникнуть проблем. «И на мать не скинешь: надорвётся ведь. Неужели... неужели самой заняться придётся?!» От одной мысли о подобном у Зое похолодело под ложечкой. Перетрусить сено или отбить косу, сделать грядки или починить задвижку. По сей день никто не управлялся лучше неё со стадом, но одеть фартук?!

Шипя в её воображении, масло огрызнулось точно породистая дворовая.

«Будем думать. Будем».

***

Весь день, до самого заката Зое только и делала, что устраивала, составляла и состыковывала. Место она нашла почти сразу же. Небольшой пяточек, между полем и новым жильём Бода[4], а вот дальше начались трудности. Откуда взять дерево? Лес, равно как и оленей, никто трогать не позволит. Купить чересчур дорого, а с нейтральных земель на своих двоих и в полжизни не стащить. Что остаётся – отдельно стоящие деревья, проросшие без чьего-либо благословения и, соответственно, никому конкретно не принадлежащие.

«"Полевые головастики!" – как любит повторять отец».

Инструмент у Ивеса нашёлся, но уж больно небогатый. Единственным пригодным для рубки предметом в доме, за исключением проржавевшего колуна, оказался меч. Но, вот незадача, Гай скорее бы согласился валить прямо так, – руками, но не отдавать единственное, что делало его «настоящим» рыцарем. Грабли, вилы и щипцы – вот и всё содержимое сарая. Зое посмотрела на эти богатства, подумала и пошла по второму кругу. Топоры и лопаты нашлись у всех. Доски обнаружили себя под сеном в амбаре Тибо, а голова – нашлась на плечах у Бода. В общем-то, она всегда у него была, но Зое не знала, что мужчина ещё и в курсе, как ей пользоваться.

Вернувшись в пышущую и отливающую жаром кузницу, трава вокруг которой пожухла и чуть подрагивала в загустевшем воздухе, девушка заказала гвозди со скобами. И все опять же даром. Зое и знать не желала, что такого отец сделал, что кузнец оставался должен ему вот уже столько лет к ряду.

Знать это Зое не желала, однако спросила, чем поставила почерневшего и взмокшего старика в перчатках из грубой кожи, при переднике и прожжённой бородке в неудобное положенье. Жерар пробубнил нечто неопределённо на счёт «старых времён», чем она и удовлетворилась.

Пропитавшись пеплом, с послевкусием чеснока, Зое вновь с макушкой занырнула в хрюкающие ароматы. Вот здесь Агата отыгралась. Женщина сразу же заломила такую цену, что можешь устоять, но лучше падай[5]. Наивная. Играть с истинной дочерью своего отца в подобные игры. Ну что ж, Зое, по крайней мере, чуть отдохнула. Пять минут болтовни и дальше – бегом. Вверх на холм! Вниз по заросшей тропке! Вдоль пестреющего золотарником поля! Выдох. Глянув на сосну, чья верхушка лишь слегка пожелтела, Зое скоро развернулась на третий круг!

Зримо покосившийся дом за спиной пепельных стволов слив.

Зое пронеслась мимо. Остановилась. Вернувшись, взгляд девушки, всмотрелся в лучащуюся зеленью листву, в которой запуталось солнце.

Посуда больше не звенела. Коум ушёл этой весной. Сердце.

[1] Кстати, давненько его не видела.

[2] Думать не о чем подобном не желаю!

[3] И притом весьма неплохим, так как фон полностью соответствовал содержанию.

[4] В общем-то благодаря ему она так легко и отделалась.

[5] За самый что ни на есть обыкновенный топор! Да пусть даже Ивес начал откладывать от рождения, он при всём желании не мог бы собрать и трети этой суммы! Ну-ну.

Глава 4. Великое искусство.

«"Пацанка", – сказали ей однажды, а я отвечу: – "Да, ну и что? А вы сможете, как она полдня стоять и полдня бегать? Способны постоять за себя, или, быть может, разбираетесь в традициях расчёсыванья грив? Новое поколение. Станьте хоть в половину такой пацанкой, как она, а после вспомните, кем вы были"».

(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).

Вода шуршала и, покачиваясь, рогоз скрывал от дневного пекла лягушек, стрекоз и ящерок, так любивших закусывать в этот час мотыльками. Бесчисленное множество гадов скрывалось в границах озера. Зелёные и жёлтые, с ладонь и вдвое меньше. Самые различные, но в этом всём немыслимом разнообразии лишь один выделялся настолько, что сравниться с ним не мог никто. Ни один от Колючего хребта и вплоть до Тромо. Возможно, и дальше, но, говоря откровенно, про те края Гай и не слышал. Не так-то просто пересечь столько границ, пусть даже ты и дворянин.

Брови молодого рыцаря сошлись, когда взгляд его уцепился за чёрный провал меж двух, напоминающих рога деревьев острова. Лишь с этой точки береговой черты был виден вход в нору, и именно поэтому конкретно здесь юноша и останавливался так часто. Гай смотрел. Медлил.

Зверь из тьмы. Как его было не уважать? Вспомнить хоть случай с коровой десять лет назад. Это было не какое-то пресловутое убийство – это была охота. Искусство столь древнее, что современнику и пытаться постигнуть тонкость и изящество его не стоит. Гай не боялся проиграть, скорее уж он боялся выиграть неким чудом. Эта жизнь как затянувшийся сон. Сын, Зое даже Ивес, который пусть и имел привычку орать под руку, но и человеком был не таким простым.

Где-то глубоко внутри юноша осознавал, что рыцарь не мог,