Пещерные девы - Ллойд Деверо Ричардс

серьезное, которое изменило бы условия игры для всех заинтересованных лиц, если бы Франклина поймали. Но Трип правильно оценил рисковую натуру Франклина и его готовность на любой шаг ради вожделенного зачисления в аспирантуру, и обрадовался, когда лаборант принял назначенную цену не торгуясь. Трип с волнением ждал исхода, но все прошло гладко, как по маслу. Получив желаемое, он велел Франклину поставить на стоянку свой внедорожник и не запирать дверцы – пакет с положительным решением комитета касательно его зачисления в аспирантуру он найдет на заднем сиденье.

Как же он веселился, когда Франклин, сев на водительское место, повернулся за конвертом, а получил шлепок золотым кольцом от Трипа, который специально приехал на стоянку заранее, скорчился в темноте за водительским креслом и тихо ждал. Правда, от неудобной позы его тело едва не свело судорогой, так что удар пришелся не в шею, а в предплечье Франклина. К тому же он не знал наверняка, какая доза яда смертельна для человека: в научных статьях писали либо про обезьян и капибар, на которых охотятся индейцы в Южной Америке, либо про лабораторных мышей и крыс. Так что в каком-то смысле Питер и сам стал большой подопытной крысой.

Опасения Трипа оказались напрасны. Все прошло как надо.

Система доставки яда в кровь, полученная Трипом в наследство от бабки – массивное кольцо из желтого 24-каратного золота, – сработала безукоризненно. Кольцо было фигурным, с объемным изображением ядовитой лягушки, культ которой в древности существовал в Мезоамерике. Как оно работало? Очень просто – сбоку на нем был изящный маленький рычажок. Стоило на него нажать, и изо рта лягушки выскакивала игла. Кольцо-обманка, как объяснила ему бабка, стукнув им Трипа по шее – без яда, конечно, зато сильно, так что на коже, чуть ниже линии роста волос, остался небольшой синяк.

Трип трижды окунал тонкую, точно волосок, подпружиненную иглу в клочок кожи, отделенный от размороженной шкурки, которую мял пальцем, чтобы выжать побольше яда. Разумеется, он был в двойных перчатках. Потом он отпускал рычажок, и игла возвращалась в пасть золотой лягушки, каждый раз унося с собой крохотную капельку яда.

После укола Питеру Франклину Трип наблюдал невероятную реакцию. Молодой человек забился в судорогах, да так, что внедорожник заходил ходуном. Трип даже испугался – настанет ли для него самого завтра? В том, что для Питера все закончилось уже сегодня, сомневаться не приходилось. Он не волновался, что их могут увидеть, – окажись рядом случайный прохожий, наверняка решит, что в машине происходит бурный секс, может быть даже запретный. В студенческом кампусе такое не редкость.

Наконец из груди Франклина вырвался протяжный свист – его покидало дыхание. Надо же, какая прозаичная развязка при таком многообещающем начале. Тем не менее Трип ушел не сразу – надо было убедиться, что лаборант мертв. Он ткнул его в шею. Тот, конечно, еще не окоченел, но жизнь покинула его безвозвратно, это было ясно.

* * *

В пятницу днем, после разговора с Грэмом, Кристина прошла через весь кампус Университета Калхуна Сеймура к Эллис-хаусу, общежитию, где поднялась на второй этаж. Комнату Трейси Уилсон еще не оцепили. Ни шериф Бойнтон, ни полиция штата еще не появлялись в университете, так что Кристина удачно выбрала время.

В комнате Трейси стоял у окна седой мужчина средних лет в темно-синем костюме и задумчиво глядел на пустую парковку внизу. На кровати сидела женщина одного с ним возраста в угольно-черном костюме-двойке от Армани и туфлях-лодочках в тон – видимо, его жена. Она подняла глаза, когда на пороге появилась Кристина.

– Меня зовут Кристина Прюсик, я специальный агент ФБР.

* * *

Трип стоял у панорамного окна гостиной и смотрел на реку. Старый викторианский дом выстроил еще бабкин отец, выбрав для него участок на высоком берегу могучей реки, которую народ ирокезов звал Огайо – «прекрасная река». Теперь, бурая от сельскохозяйственных и промышленных отходов, вздувшаяся от обильных весенних дождей река несла мимо дома на круче подмытые половодьем деревья с такой скоростью, что за ними не угнаться было и бегом.

Поездка в солнечную Мексику не входила в его планы. Но, черт возьми, разве мог он предугадать, что кот, скотина безрогая, сиганет с книжного шкафа на письменный стол и перевернет драгоценную канистру с жидким азотом. Трип только снял с нее герметичную крышку и отвернулся, чтобы надеть вторую пару перчаток, когда все случилось. Он обернулся на грохот и увидел, как из лежащей на боку канистры течет газ, впитывается в старинный персидский ковер и тот прямо у него на глазах рассыпается в труху, точно ломтик сгоревшего бекона.

Сморщенный обрывок последней лягушачьей шкурки, из тех, которые он получил от Питера Франклина, при комнатной температуре сразу растаял и стал кучкой слизи. Он, конечно, собрал ее и положил в морозильник, но не был уверен в том, что она сохранила свою убойную силу. И Франклина теперь не попросишь украсть для него еще – он же умер. Все это было просто невыносимо. И полностью разрушало его планы.

Он залез в интернет и, порыскав по разным сайтам, разработал новый план. К своему огромному удовольствию, он нашел первоисточник – торговца, который специализировался на ужасных листолазах. Как он и ожидал, адрес дилера был засекречен. Всех, кто интересовался смертоносным товаром, направляли к посреднику – продавцу агавы на рынке в Оахаке, в Мексике. Трип не зря изучал историю Мезоамерики доиспанского периода. Он знал, что такое Оахака, – теперь главный перевалочный пункт на торговом пути из Южной Америки, куда везут шерстяные одеяла из Перу, теплые шапки и пальто из Чили, керамику и многое другое, а в древности – столица сапотеков. Причем ему крупно повезло: университет организовал для своих студентов туристическую поездку в Мексику с посещением древних руин на горе возле Оахаки.

Но на этом его везение закончилось, и дальше все понеслось с безумной скоростью. Все пошло не так на руинах на вершине Монте-Альбана. Пришлось ему надевать кольцо. Нельзя было больше рисковать – ФБР и так подобралось к нему слишком близко, вдруг кто-то еще распустит язык. Например, Шеймас Фергюсон – ему-то хватит ума сообразить, что к чему, особенно если на него надавят. Место для засады Трип выбрал отличное – спустился в подземный склеп давно умершего вождя сапотеков, где притаился за огромным саркофагом и стал терпеливо ждать. По его расчетам, Фергюсон должен был скоро прийти туда. Но ему было не суждено преподнести сюрприз коллеге. Вместо профессора в тускло освещенный склеп вошла симпатичная девушка с