Волчья стая - Kan

я не видел. Разве что чувствовал, что проснулась дремавшая на мне малышка, уселась поудобнее.

— Ты не настоящий вожак! — упорно ответила бунтовщица. Она попыталась вывернуться, но шею я держал крепко. На удивление. — Ты не можешь меня выгнать!

Сжал посильнее. Остановился, приблизил ее лицо вплотную к своему, глаза в глаза.

— Тебе по заднице надавать?

— Что?..

— Будешь хорошо себя вести — получишь вечером добавку, даже за ухом почешу. Продолжишь дергаться и чего-то изображать — буду пиздить по заднице, пока не вколочу в тебя дисциплину. Понятно?

Обещания еды и почесушек определенно ударили ее в самое сердце. Она попыталась этого не показывать, но все равно на мгновение «поплыла» — представляя, наверно. Все равно состроила обратно возмущенную мордашку, но пробитие-то было. Так что попросту несильно оттолкнул ее от себя, высвободил шею.

И как раз поймал сползавшую по плечу малышку. Или щеночка — нет, пожалуй, так ее называть будет перебором. Пусть мелкая и из семейства псовых, но по большей части человек же.

Поймал, в общем. Рука самопроизвольно потянулась чесать ей макушку, мешать не стал. Еще и на бунтовщицу взглянул в пол-оборота, показывая, мол — окажется на месте малышни, если будет хорошей девочкой и не будет страдать бунтарской херней. Или как-то так.

Все равно она оскалилась, тихонько зарычала недовольно, с опаской поглядывая на мелкую и сложив руки на груди. Хвост все так же оставался на уровне копчика — неподвижен, словно стабилизирован.

Ладно. Вроде бы, удержался на своем месте. Хотя это все могло быть одной простенькой игрой, проверкой новоявленного лидера стаи на прочность, но чего-то мне кажется, что для них это слишком сложная штука. С другой стороны, это ж даже не нападение толком, а хрень какая-то. Хотела б — с легкостью ж могла мне горло перекусить, и все, докомандовался, а тут отступила. Непонятно.

— Идем, девочки, идем! — громко приказал я, соответствующе помахивая рукой.

Пошли дальше. Спокойно, неторопливо, ограниченные моими не слишком-то хорошими сейчас ходовыми характеристиками. Вот мелочь носилась — мое почтение. Она буквально восьмерки вокруг наворачивала, выкрикивая чего-то нечленораздельное и приставая периодически ко всем, кто ей на глаза попадался.

Идиллия, своего рода.

В итоге дошли-таки до родника. Небольшая каменная проплешина в лесу, в центре которой била невысокая струйка воды, уходящая потихоньку куда-то во влажную землю. Удобное место. Хотя и выглядело довольно-таки неестественно, как на мой взгляд.

— Раскладываемся. Ты и ты, — я ткнул на бунтарку-гончую и просто непримечательную волчицу. — Соберите валежник для костра и ночевки. Остальные наберите воду.

Собственно, этих остальных-то и осталось двое. Безразличная часовая, которая ни на минуту не переставала вертеть головой и двигать ушками, и просто девушка лет восемнадцати без отличительных черт. Они за работу принялись сразу, достав свои бурдюки-фляги и присев у кристальной струйки.

Гончая же, надувшись, подошла ко мне. Ее назначенная напарница дернулась было неуверенно в сторону леса, затем вопросительно уставилась на меня, неторопливо помахивая хвостом. Жестом отправил ее работать.

— Ну и? Отлыниваешь? — спросил я бунтарку.

— Это не мое занятие! Я таким не занимаюсь, это на младших! — возмущенный ответ. — Ты не вождь, если такого не понимаешь!

Ей-богу, мне в самом деле нужно по жопе ей надавать, чтобы перестала выкобениваться?

— Плохая девочка.

— Ч-что?..

— Головой подумай, говорю. Твои сестры, и младшая тоже, на охоте, а ты, бегунья, сейчас здесь и ждешь их возвращения. И не хочешь идти за дровами, чтобы это самое мясо пожарить, — я нагло ткнул ее пальцем в нос. — Тогда тебе ничего не достанется, ясно? Не работаешь — не ешь, за красивые глазки ты ничего не получишь.

Глазки-то красивые. А мордашка удивленная и обиженная — и моргает. Прямо видно, как там в черепушке ее неохотно крутятся шестеренки, пытаясь осознать сказанное. И чем росло осознание — тем больше она обижалась. И злилась.

Но тут надо было давить до упора, чтобы перешибить внезапный приступ дури и поставить ее на место. Так-то можно понять, конечно. Жила себе спокойно, а тут внезапные перемены и у стаи новый, незнакомый вожак, который сразу приказывает непривычное. Вот только этот вожак — я, и мне, блять, нужно послушание, чтобы наконец-то вылезти из этого ебучего леса и вернуться к своим девчатам.

Кхм.

— Иди давай, скоро закат. Условия я тебе назвал. Будешь плохой девочкой — останешься сегодня без еды. Будешь хорошей девочкой — получишь добавку и я тебе за ушком почешу. Или пузо, сама выберешь. Все понятно?

Бунтарка надменно надулась.

— Ты не принимаешь меня всерьез! — сказала она.

— Я устал воспринимать всех всерьез. Дорогая моя девочка, за последние сколько-то там дней меня похитила суккуба, я разнес ей голову и приземлился на свою, меня утащили и пытались напоить две рогатые пьяницы, а затем я столкнул кицуне в слизь, и та ее сожрала. Затем я сбежал от кобры, ее убила паучиха, а паучиху убил я. Давай-ка ты не будешь влезать в этот список жертв, а?

Я протянул руку, взял волчицу за подбородок. Она попыталась задрать голову, но вышло как-то лениво и неохотно — взялся я слабо, а все равно хватку удержал.

— Все равно не похож! Не может такой как ты с ними бороться!

— Иначе не стоял бы сейчас здесь, возясь с непослушной сукой, — сухо ответил я.

Да надоела. В самом деле. Возникла у меня одна идейка, но я ее тут же похоронил где поглубже, чтобы без соблазна — нехрен тут фаворитизмом заниматься, до хорошего не доведет. Так что — другой подход.

Перебросил руку с подбородка на макушку, вцепился в пепельно-серые волосы. И стал попросту давить вниз, вынуждая сперва склонить голову, а затем начать опускаться целиком. Спустя секунд тридцать невнятного, дерганого сопротивления, волчица присела передо мною на одном колене, уставившись горящим взглядом янтарных глаз. Каким именно взглядом — не понять. Но выглядела все еще недовольной.

— Отправляйся работать. В последний раз говорю, — сказал я. — Мордой в землю и жопой вверх я тебя ставить не собираюсь, я и так сверху и подтверждать это мне не нужно. Ясно? Пошла!

Ну и за те же волосы оттолкнул ее в сторону, куда ушла ее напарница. Надувшаяся, с обнаженными клыками бунтарка вновь зарычала… Но пошла, поджав хвост. Вот и хорошо.

Не утруждая себе слежением за ней, лишь поглядывая незаметно краем глаза, я поискал вокруг камни — для костра. Не так уж и много, хоть мы и находились на голой каменной проплешине, но должно было хватить. Штук восемь, чтобы пламя не задувало, и потом утащить себе и