Кофе и полынь - Софья Валерьевна Ролдугина

потянулся за новым тостом. Размазал масло; плюхнул сверху джем, прозрачно-пурпурный, чуть дрожащий, как желе. — Главная трудность — чтобы Валх в этот момент смотрел в другую сторону. В том, что он хорошо умеет ставить палки в колёса, мы сегодня уже убедились, не так ли?

Машинально я потёрла плечо, где даже сквозь плотную ткань тёплого платья прощупывался затвердевший участок; вероятно, синяк от удара о дверцу. Да, идти против Валха в лоб будет, пожалуй, глупо…

Но, кажется, я знаю, как его отвлечь.

— Мы устроим охоту, — неожиданно для самой себя сказала я. И тут же поняла, что это правильно, так и надо поступить. — Пусть он думает, что я бросила все силы на то, чтобы поймать его во сне, пусть убегает и строит козни там… А вы в это время настигнете его наяву.

— Вы собираетесь рисковать собой? — нахмурился он.

— А вы разве не рискуете больше? — возразила я. Сказать откровенно, меня пугала сама мысль о том, чтобы отправить Эллиса в подземелья, но… Если бы возможно было сразиться с Валхом наяву и во сне в одиночку — я бы попробовала сделать это, но разорваться на две части я всё-таки не могла. — В конце концов, даже если я попаду в ловушку, то как только вы доберётесь до Валха — всё закончится.

Чудом я умудрилась произнесли это легкомысленно, хотя никакой лёгкости не ощущала.

— Был бы здесь… — пробормотал Эллис и осёкся, быстро глянув на меня. — Неважно. Здесь только мы втроём… О чём вы думаете, Виржиния?

— Втроём, — откликнулась я эхом. Вспомнила Джула, который сегодня остановил машину, и его обещание помощи; и Зельду, чьи обереги сумели отпугнуть Валха и подарить нам несколько спокойных дней; и, пожалуй, святого Кира Эйвонского — куда прийти за защитой от злого колдуна, как к не в храм? — Я думаю о том, что на осеннюю охоту редко выезжают в одиночку.

— Осенняя охота, надо же, — хмыкнул Эллис. — В вас взыграла благородная кровь, да? Впрочем, сегодня тридцать первое октября, и, не будь войны, завтра бы близ загородной резиденции короля заиграли бы охотничьи рожки. Ну что же, пусть будет охота. Уже знаете, кого позовёте присоединиться к вашему выезду?

— Есть несколько мыслей, — улыбнулась я. — Но мне понадобится ваша помощь.

— Я весь внимание, — улыбнулся он и чуть подался вперёд, налегая на стол локтями и сцепляя пальцы в замок. — Говорите.

План, собственно, был довольно прост.

Я собираю союзников и готовлю ответный удар; притом особенно не скрываюсь — пусть Валх знает. Эллис и Мэдди же отправятся сперва в храм святого Кира Эйвонского, что при приюте, а оттуда — к Зельде. Там они заручатся помощью и, если получится, Зельда сделает что-то, что позволит им добраться до подземелий незамеченными, по пути захватив горючее, фонари и другие вещи, которые могут пригодиться в пещерах…

А на закате я начну охоту — с теми союзниками, которых успею найти, и да помогут нам Небеса.

Перед уходом Эллис помялся на пороге, сняв кепи, и обернулся ко мне:

— Не буду снова просить вас быть осторожнее, Виржиния… Просто скажу, что мы должны справиться. Если не получится сейчас, сегодня, и каким-то чудом мы при этом не проиграем, выйдет ничья, то Валх не станет смиренно ждать в сторонке. Он перепрячет тело, а то и вовсе сбежит из Бромли… Если мы хотим разделаться с ним раз и навсегда, то лучше времени не сыскать.

— Да, — кивнула я, обхватив себя руками, чтобы скрыть дрожь. — Знаю. Удачи вам, Эллис, и… и приглядите за Мэдди.

— Это кто за кем приглядит, — ухмыльнулся он, нахлобучивая кепи. — Прощаться не буду. И удачи вам, Виржиния!

Когда он ушёл, то я ощутила себя потерянной. Легко строить планы, но когда надо сделать первый шаг, то решимость куда-то пропадает. Это всё равно что ступить в холодную реку: сначала температура кажется невыносимой, но потом постепенно привыкаешь, и вода становится даже приятной. В детстве я убегала на реку раз или два с Дагвортскими Близнецами; всё было нелепо, глупо и невинно — они закатывали штанины, как могли, мне приходилось приподнимать юбки до колена… И отчего-то сейчас это ощущение невозможного первого шага, обжигающей прохлады представилось ясно и живо.

Что ж, главное — начать.

Джул был в голубой гостиной — разумеется, вместе с детьми. Играли, кажется, в «ощипай ворону». Сам он стоял в центре, с повязкой из чёрного крепа на глазах, а мальчишки, включая Лиама, с хихиканьем носились вокруг него, время от времени пытаясь то тыкнуть пальцем, то ущипнуть. Джул с показной неловкостью тут же оборачивался к «обидчику», протягивал свои длинные руки, чтоб его поймать… и неизменно промахивался, да ещё и имя угадывал неправильно. Дети были в восторге, и даже Юджиния, которая старательно изображала, что смахивает метёлкой пыль с вазы на постаменте, чудом, к слову, выжившей после множества мальчишечьих игр.

Стоило приоткрыть дверь в комнату, как Джул тут же повернулся и, даже для виду не сдвигая повязки, уставился на меня.

— Сегодня? — спросил он коротко.

В горле отчего-то пересохло, однако я нашла в себе смелость ответить спокойно:

— Да, сразу после заката.

— Давно пора, — сказал он и снова отвернулся. Ухватил за ухо Лиама, который совсем потерял совесть и стал щипаться уже беспрестанно, и добавил: — Поймал. Теперь ты ворона — води.

Лиам поник. Кеннет и Чарли, толкая друг друга локтями в бок, залились смехом. Я тихо прикрыла дверь за собой, но всё же успела услышать, как робко спрашивает Юджи:

— А можно и мне сыграть разочек?

Кажется, тут всё было хорошо.

Перед следующим визитом я немного колебалась. Частично потому что пришлось бы заглянуть в апартаменты Клэра, к счастью, не в спальню, а всего лишь в «гостиную» с синими портьерами… А частично потому что я не представляла толком, что сказать и о чём попросить.

Но мне и правда нужна была помощь.

Любая, до которой можно дотянуться.

В апартаменты Клэра я вошла с некоторым внутренним трепетом, но, к счастью, дверь в его спальню оказалась плотно закрыта. Похоже, что он ещё отдыхал… Что же, много времени мне не понадобится, надеюсь.

А ещё — я наконец испытаю свои силы с кем-то… с кем-то менее реальным, чем Джул.

«Человек судьбы» находился там, где ему и положено. Картина выглядела… пожалуй, обыкновенно, несмотря на свою запутанную и временами пугающую даже историю. Он ничуть не переменился — а отчего бы меняться краске, нанесённой на холст? Ночь, хрустальная синева, чистый и холодный лунный свет, и