Война - Илья Николаевич Мельцов

торчащий из его груди клинок. Ершов победил. Никто этого не ожидал, но он сделал невозможное. Как ему удалось? Неужели Савелий скрывал свое мастерство мечника, или дело все же в другом? Слишком уж быстро он двигался для среднего мага. В фундамент сомнений относительно истинного происхождения Ершова лег еще один блок.

«Король погиб, да здравствует король» – именно эта фраза всплыла в моей голове, когда я увидел, как Корней Зимин – могучий воин и бесстрашный лидер повстанцев – бездыханно упал на землю. Разорванное сталью сердце остановилось, а над поверженным противником стоял все такой же невзрачный и со всех сторон средний человек – Савелий Ершов.

Люди вокруг пораженно замерли. Душная тишина заполнила пространство и ощутимо давила на всех нас. Тишина неопределенности, тишина туманного будущего, тишина смерти.

– Захар, – голос Савелия прервал затянувшееся молчание, – подтверди, что никто из нас не использовал магию.

– Да, – сипло пробормотал мужчина, но поняв, что его не расслышали, громко произнес: – Дуэль проведена по правилам!

– Корней пал как настоящий воин, – начал свою речь Ершов. – Он был достойнейшим среди нас, но он сам выбрал свою судьбу, теперь я хочу, чтобы вы выбрали свою. Я даю вам времени до вечера. Те, кто хочет уйти – уходите сейчас, но помните, чего вы лишаетесь. Князь не нарушит слова. Дворянство и земли получат все маги, что пойдут со мной.

В этот раз выкриков из толпы не последовало. Ершов делом доказал, что он достоин встать во главе повстанцев. Хотя какие они теперь повстанцы – скорее уж будущие партизаны. Уверен, сегодня поселение покинет от силы процентов десять жителей, остальные пойдут за вкусной конфетой обещаний.

Остаток дня я провел в размышлениях, как поступить дальше, и в итоге все же склонился к мысли воспользоваться предложением Ершова. Веры в обещания князя у меня так и не прибавилось, но я понимал, что если уйду сейчас, то не получу ничего, а оставшись, смогу, при должной осторожности, получить определенные бонусы. Рискованно? Безусловно, но такой вариант мне казался самым оптимальным.

Окончательно я утвердился в своем решении после разговора с Ершовым. Савелий, к моему удивлению, под вечер вернулся в свой дом. Мне почему-то казалось, что новый лидер повстанцев займет жилище Корнея, но, видимо, мужчина решил иначе.

Савелий был угрюм и неразговорчив. Привычный образ доброжелательного и открытого человека куда-то исчез, явив мне совершенно другого человека.

– Как здоровье? – без какого-либо перехода спросил Ершов.

– Восстановился полностью, на солнце только обгораю.

– Это хорошо, – все тем же безжизненным голосом продолжил мужчина. – Ты не ушел…

– Мне документы нужны, и прощение преступлений не помешало бы. К тому же у меня остались дела в столице.

– Я так и понял. Разумный выбор. Жаль, не все это понимают. Я не забыл про свое обещание и уже передал весточку нужным людям в Миргород. Они найдут Обрезкова и скажут мне адрес.

– Это радует, – сказал я. – Что теперь?

– Теперь собираем всех, кто может участвовать в бою, и выступаем на помощь армии князя.

– Мы вступим в регулярные войска? – со скепсисом в голосе спросил я.

– Нет, конечно же. Скорее уж будем отрядом ополчения. Знаешь, что это?

– В общих чертах.

– Удивлен. Не все читали, что когда-то правители собирали под свои знамена каждого, способного держать оружие.

– Сейчас такого не произойдет?

– Вряд ли. Слишком быстро продвигаются каспийцы. Не успеют люди организоваться, но, если война затянется, в чем я очень сомневаюсь, тогда все возможно.

– А крестьяне захотят встать на защиту князя?

– Даррелл, – Ершов внимательно посмотрел на меня, – давай начистоту. Далеко не все дворяне – законченные психопаты и садисты. Если бы не твоя память, ты бы это знал. Мне, Корнею и многим людям здесь просто не повезло родиться на землях не самых лучших людей. Ты, возможно, удивишься, но есть места, где аристократы заботятся о тех, кто живет на их землях. Тут работает простая логика: чем лучше человеку живется, тем качественнее он работает и быстрее плодится.

– Как-то быстро ты поменял свое мнение, – искренне удивился я.

– Мне приходится говорить то, что хотят слышать люди, а сейчас я высказал то, что действительно думаю, хотя, наверное, не стоило этого делать. Понимаешь, я ведь действительно хочу стать дворянином и на своей земле устроить так, чтобы каждый живущий там человек чувствовал себя счастливо. Жаль, Корней моих идей не разделял, он просто хотел уничтожить всех аристократов, а это невозможно, не нашими силами.

Как мне показалось, Ершов действительно скорбел о смерти Зимина. Именно этим и была обоснована его внезапная откровенность. Тяжело было Савелию, очень тяжело, ну или он являлся искусным актером, и все его действия имели двойное дно.

– Не боишься, что сторонники Корнея захотят тебя прикончить ночью?

– Возле дома будут дежурить несколько человек. К тому же те, кто не хотят пойти со мной, предпочтут вернуться обратно в деревни, чем попытаться отомстить. Корнея боялись, уважали, но не слишком любили.

Мне хотелось еще о многом спросить Ершова. Откуда он получил приказ князя? Где научился так владеть шпагой? Имеется ли у него связь с властями? Вот только любой подобный вопрос мог в лучшем случае испортить мои отношения с Савелием, а в худшем – привести к преждевременной гибели, так что я свои мысли оставил при себе и больше к новому лидеру повстанцев с расспросами не лез. Все, что хотел, он сказал.

Глава 21

Ершов оказался прав, хотя и не до конца. Всю ночь поселение бурлило, слышались ругань, крики, пару раз даже звенели шпаги, но до серьезных стычек дело не дошло.

Утром выяснилось, что базу покинули около шестидесяти человек. Казалось бы, цифра очень большая, вот только почти все ушедшие не были магами, и я их прекрасно понимал. Какой смысл возвращаться к тому, отчего многие бежали? Дворянство им не светит, а хорошо жить можно и в лесу.

Одаренные остались почти в полном составе, как и некоторые простые бойцы. Видимо, их прельщала обещанная денежная награда, или они рассчитывали на что-то еще.

Весь следующий день люди собирали вещи, запечатывали дома, в общем, готовились покинуть поселение на долгое время, а вечером нам предстояло еще одно не самое приятное действо – похороны Зимина. Ершов настоял, чтобы все оставшиеся на базе люди присутствовали при этом событии. На закате мы все собрались возле большого одинокого дерева, растущего на краю полигона. Именно здесь нашел свое последнее пристанище бывший лидер повстанцев.

Савелий произнес долгую прощальную речь. В ней он вспомнил многочисленные заслуги Зимина, его