Риэго - Григорий Ревзин

Отвечая на тронную речь короля, новый председатель кортесов бросил в лицо Фердинанду:

— Кортесы покажут всей нации, что подлинное величие короля заключается в точном исполнении им законов!

Вопреки заявленным королем отводам, Риэго добился избрания в парламентские комиссии лиц, способных отстаивать дело революции.

С первого же заседания чувствовалось резкое недовольство кортесов поведением двора. В кулуарах крайние депутаты стали поговаривать о том, что своевременно было бы использовать параграф конституции, позволяющий объявить короля находящимся в состоянии умственного расстройства и на этом основании установить до его выздоровления регентство.

На одном из заседаний депутаты с трибуны восхваляли мужество Мины и андалузцев, отказавшихся повиноваться реакционным ставленникам правительства. Де ла Роса пробовал было возражать. Он заговорил об опасности, угрожающей со стороны людей крайних принципов. Резкий звонок председателя оборвал первого министра:

— Уважаемый министр должен знать, что я, Рафаэль дель Риэго-и-Нуньес, президент кортесов, стою во главе людей, которых он изволит называть крайними!

Через несколько минут де ла Роса заговорил о священных прерогативах королевской власти. И снова зазвенел колокольчик председателя:

— Я прошу достопочтенного сеньора выбрать другое выражение. У конституционного короля нет прерогатив! Он имеет только обязанности.

Вся работа кортесов проходила теперь среди общего возбуждения, под знаком быстро надвигавшейся гражданской войны. Каждый день приносил тревожные новости. В Аранхуэсе взбунтовалась гвардейская часть. В Валенсии артиллерийский дивизион с криками: «Смерть конституции!», овладел цитаделью. Правительству с трудом удалось подавить оба контрреволюционных выступления.

Депутаты отовсюду получали сведения о подготовляемых королем и раболепными бунтах. 9 марта кортесы потребовали от правительства отчета. Казалось, что это заседание закончится свержением кабинета правых либералов. Однако левое крыло кортесов слишком понадеялось на свои силы. Де ла Роса ловко лавировал, всячески ублажал в своих речах депутатов центра. Обещаниями, лестью, игрой на интересах отдельных провинций он создал в кортесах группу «порядка и монархии», возобладавшую над восторженными.

Хозяином положения осталось правительство.

Юношей покинул Рафаэль отцовский дом ради борьбы за свободу родины. И с того времени он больше не принадлежал себе. Война, плен, снова вооруженная борьба, водоворот политических событий…

Почетная сабля, преподнесенная кортесами Риэго.

Жизнь Риэго уже близилась к ее трагическому концу, когда он изведал радость глубокой и нежной привязанности. От того дня, когда Тереса переступила порог его дома, и до последней разлуки легло только пятнадцать месяцев — немногим больше года. Этим временем и отмерено личное счастье Риэго.

Рафаэль был старше своей племянницы Тересы дель Риэго на тринадцать лет. Когда молодой офицер впервые уходил с полком из Овьедо на театр войны, на шее у него повисла смуглая девочка с острыми коленками и неуклюжими руками. Насмешница Тересита на этот раз не смеялась — она залила весь мундир лейтенанта обильными слезами.

В 1814 году полковник Риэго, получивший назначение в экспедиционную армию, заехал в родной город. Здесь он встретил тихую, застенчивую девушку, бросавшую на него украдкой из-за густой завесы всегда опущенных ресниц взгляды, полные восхищения. Не верилось, что это все та же Тересита: девушка была стройна и грациозна, как астурийская яблоня. Рафаэль ловил себя на том, что весь интерес пребывания в родительском доме сосредоточился для него на шестнадцатилетней племяннице.

Бурные годы заставили забыть о приглянувшейся девушке. А во время изгнания из Мадрида на родину Рафаэль с новой силой испытал ее очарование. Между влюбленными произошло объяснение.

Но только через год, когда Риэго после избрания его в кортесы обосновался в столице, он решился, наконец, сделать Тересу подругой своей нелегкой жизни.

Рафаэль нашел для себя и жены покойный угол подальше от задыхающегося в июньском зное Мадрида. Их приютила деревушка Мирафлорес, лежащая на склоне сьерры.

После многочасового парламентского заседания Риэго отправлялся в горы верхом. Он отъезжал на несколько лиг, и столица — раскаленное пекло — пропадала внизу в бурном тумане. С высот тянуло свежестью.

Вдали показывалась Мирафлорес. На самом краю деревни стоял домик, увитый глициниями и усатыми виноградными лозами. На пороге ждала Тереса.

Рафаэль лазил по горам, собирал лаванду, учил Тересу ловить прыгающую в холодных струях форель. Он радовался давно забытой радостью детства, когда удавалось извлечь из-под камня сонного, лениво загребающего клешнями рака.

Душевный покой рождал уверенность в радостном будущем. Заглядывая в лицо молодой жены, Риэго отдавался мечтаниям — он видел перед собою долгие годы, полные трудов и успехов…

Король тайно совещается с преданными ему гвардейскими офицерами:

— Ближайшие к столице провинции оголены, остались без войск. Черные направили все свои силы в Наварру и Каталонию на подавление феотов[38]. Им перестали повиноваться и королевские карабинеры и Кордовский полк… У самых ворот Мадрида, в Сигуэнсе, восстал пехотный полк, а с ним и вся провинция. Мой план прост: четыре гвардейских батальона неожиданно для черных уйдут в Пардо, а два останутся здесь — охранять дворец. После этого я вызову к себе во дворец, будто для совещания, Морильо и Сан-Мартина, правительство и членов аюнтамиенто. Арестую их всех и оставлю здесь под охраной. Двух батальонов гвардии для этого хватит!.. Потом отправлюсь в Пардо и во главе четырех батальонов двинусь на Мадрид. Я уверен в успехе!

— Ваше величество, черные немедленно мобилизуют свою народную милицию.

— Вы справитесь с этим сбродом! Но если бы и произошло что-либо непредвиденное, наше дело послужит прекрасным поводом для вступления в Испанию французских войск. По моим сведениям, они уже сосредоточены вдоль Пиренеев… Гвардейцы, я рассчитываю на вашу беззаветную преданность трону!

— Мы все готовы умереть за трон и веру!..

— Ваше величество может положиться на свою гвардию!

— И помните, сеньоры: когда захватите кортесы, не упустите этого Риэго!

Торжественное закрытие кортесов состоялось 30 июня. Депутаты и монарх расстались чрезвычайно холодно. Вызывающий вид Фердинанда предвещал недоброе. Кортесы давно опасались подвоха со стороны короля. А он злорадствовал, что переступает порог парламента в последний раз.