Мальчик с саблей (сборник) - Иван Наумов

Мама говорит, чтобы я не смела кататься без упряжи, но это же здорово! Рыба летит так, как я люблю – стремительно, цепляя нижними плавниками верхушки волн. По воде мы наискосок пересекаем лагуну и выбираемся на берег, где уже нет набережной, в жилые кварталы.

Здесь Дилейна летит чуть медленнее, чтобы не сбить случайного прохожего, хотя в этот знойный час улицы абсолютно пусты.

В нашем дворе царит необычная суета – дедушка тащит из чулана узкогорлый кувшин цветочного вина, мама бегает между жаровней и разделочным столом.

Я взбегаю на второй этаж, на открытую террасу.

– Лейна! – отец слегка взбудоражен, но явно в хорошем настроении. – Познакомься, дочь…

Рядом с ним стоит северянин.

Я как во сне делаю шаг вперёд, протягиваю ладонью вперёд правую руку. Горячие шершавые пальцы гостя касаются моих.

Он безус и безбород, как многие северяне. У него острый и тонкий нос, точёные ноздри, густые брови, чуть раскосые и действительно синие глаза. Чёрный воротник стягивает горло, пряча сильную шею. Верхняя губа чуть выступает над нижней и изгибается как лук.

– Север, – представляется он. – Я рад знакомству, прелестная Лейна.

Если даже при отце он так смел в эпитетах, значит, ему многое позволено в нашем доме. Я с трудом удерживаюсь от смеха: обращаться к гостю по имени – это как называть рыбу рыбой.

Я вежливо киваю и отстраняю пальцы. На какое-то мгновение между нашими ладонями повисает тёплая подушечка воздуха.

Отец кладёт руку гостю на плечо:

– Север – наш дальний родственник по линии брата моего прадеда, Лейна. Он здесь по торговым делам и остановится у нас. Я подумал, что в ближайшие дни ты могла бы не ходить в прядильню, а занять Севера, чтобы он не скучал вечерами. Покажи ему город и остров, сплавайте к рифам… У нас на острове не слишком много интересного, Север. Надеюсь, общество пятиюродной сестры станет помехой скуке.

И дни сливаются в пёструю ленту. По утрам Север обходит с визитами поставщиков тканей и моллюсков, знакомится с городской знатью, пропадает во дворце, но уже к полудню он всегда свободен, и я придумываю для нас всё новые и новые развлечения.

Он прост в общении – если бы не цвет волос и кожи, то и не примешь за чопорного северянина. Ему всё интересно, он соглашается, не задумываясь, на любое предложение, и мне так легко с ним, будто мы с детства росли вместе.

Север рассказывает о путешествиях, о далёких островах, бескрайних водных просторах и диковинных заморских народах. Объясняя, как находить путь по звёздам, он становится серьёзным, как просветлённый Тао. У Севера есть любимое дело, и мне это очень нравится.

Однажды выдаётся свободное утро, и я тащу его купаться в открытое море – обычно рыбы-бродяги не появляются в окрестностях острова до середины дня.

Мы уходим прочь от города, на самый дальний мыс. Дилейна с радостным всплеском первой скрывается под водой. Одним движением бёдер я выскальзываю из юбки и прыгаю вслед за рыбой.

Север смешно мнётся и жмётся, избавляясь от своего дурацкого наряда. Постеснялся бы лучше незакрытых щиколоток и растопыренных пальцев, дикарь северный! Впрочем, я знаю, что нравы северян очень отличны от наших.

Наконец Север замирает у кромки воды, и я открыто хохочу, увидев, что он разделся не полностью, оставив на бёдрах нелепую тряпицу, подвязанную затейливыми постромками.

Стоит ему зайти в воду достаточно глубоко, я заплываю к нему со спины и дёргаю за смешные завязки:

– Ты не на приёме у островодержца! Одевайся проще!

Я снова ныряю, на этот раз глубоко, и с наслаждением вдыхаю воду. Целое море заполняет меня, а я становлюсь его частью.

В груди рождается восторженный гулкий крик:

– Свобода!

Север оказывается рядом – щёки надуты, глаза выпучены, волосы пляшут в такт каждому движению.

Мимо нас проплывает Дилейна, и я показываю, как удобнее ухватиться за её плавник.

Из глубины мы мчимся к поверхности, а потом Дилейна поднимается ещё выше, наши руки соскальзывают, и мы плюхаемся вниз.

Я опускаю рот и нос под воду и спрашиваю:

– Тебе нравится?

Север не отвечает, в его глазах пляшет азартный огонёк.

Он подныривает под меня, и даже сквозь прохладную воду я чувствую, как тёплый взгляд нежно движется по моему телу. Становится щекотно, я ускальзываю на глубину, в холод, и несколько секунд плыву прочь изо всех сил.

Север совсем не дышит водой и вскоре возвращается на поверхность. Он старается не отстать, барахтается, поднимает целые радуги брызг. Смешно смотреть, как он мельтешит. Северянин!

Запыхавшийся, подплывает, улыбается, и я понимаю, что мой рот тоже растянулся до ушей.

В диковинных синих глазах что-то бродит, накатывает, как прибой, – не оторваться! Север под водой протягивает открытую ладонь и тихонечко касается моей груди.

– Только попробуй, – улыбаюсь я. – Моя Дилейна тебя пополам перекусит.

Его пальцы медленно-медленно уходят в сторону. Воинственно приподнятый плавник моей рыбы рисует узкие круги вокруг нас.

Потом, усталые, мы лежим на раскалённом песке.

– Прокатишь меня на Дилейне? – спрашивает Север.

Искристый песок как чешуя облепил его сильное тело. Я стараюсь не смотреть на Севера, потому что не знаю, как он это воспримет. На островах юга нагота привычна и естественна, но он-то совсем не отсюда.

– Она – не грузовая и не торговая рыба! – заступаюсь я за Дилейну.

– Но могла бы стать ею ненадолго!

В отличие от южан, соплеменницы Севера растят рыб всегда с какой-то целью, с точным холодным расчётом. За семь-восемь лет несложно развить в рыбе те или иные навыки, научить её переносить тяжести, или охранять определенное здание, или ловить дикую живность.

Но мы – не из тех. Южане гордятся дружбой со своими рыбами и не превращают их в слуг.

III

Понятно, что уже к обеду я вытаскиваю из чулана рыбью упряжь из широких крепких лент и расставляю их, чтобы в подвеску поместились двое.

Дилейна покорно подставляет голову, я набрасываю упряжь ей на спину, аккуратно высвобождаю плавники, подтягиваю подпругу и звонко шлёпаю рыбу по круглому боку. Она, кося жёлтым глазом, всплывает чуть выше, и мы с Севером, как на качели, забираемся в тряпичную подвеску.

Я опасаюсь, что Дилейна не сможет поднять нас двоих, но напрасно – ленты натягиваются, нас прижимает друг к другу, и мы поднимаемся в воздух.

Плывут под ногами крыши из листьев и крыши из черепицы, мраморные и деревянные балконы, пёстрым ковром чуть в стороне расстилается базар, в сизом море за песчаной косой волны строятся сложным узором. Над нашими головами – зеркальное брюхо и развевающиеся плавники Дилейны.

По набережной бегут мальчишки и показывают на нас пальцами.