Французский садовник - Санта Монтефиоре

Что она скажет детям? Они тоже любят Жан-Поля. Он стал членом семьи. Теперь Ава, как никогда прежде, была полна решимости родить еще одного ребенка. Родить ребенка — значит, сжечь за собой мосты. Ребенок всегда будет напоминать ей, где ее место. Арчи, Ангус и Поппи весь день в школе. Чем же ей заполнить часы одиночества, если не в саду, который они так бережно выращивали вместе с Жан-Полем? Каждое растение будет напоминать ей о нем. А что, если ее тоска окажется слишком сильной? Что, если она окончательно потеряет рассудок, забудет о чувстве долга? Если любовь сведет ее с ума, как Дейзи Хоуптон, и она не сможет остановиться? Нет, новорожденный младенец быстро приведет ее в чувство.

Ава не представляла себе, как объяснит Филиппу и детям внезапный отъезд Жан-Поля. Она решила сказать, что француз поехал навестить мать. А если он вдруг изменит решение, то всегда сможет вернуться. Как же она надеялась, что он передумает. Ава сообщила детям новость вечером на кухне, делая вид, что поглощена приготовлением томатного соуса с базиликом для спагетти. Дети ее выслушали и тут же принялись оживленно обсуждать куда более важные вопросы, вроде домика под длинным обеденным столом в холле. Ава склонилась над кастрюлей, пытаясь сдержать слезы. Дети никогда не узнают, чем ей пришлось пожертвовать ради них.

Ава приготовила сырное суфле и зажарила фазана, гоня от себя мысли об отъезде Жан-Поля. Дети все утро играли в холле вместе с собаками; соорудив себе убежище, они то ныряли в него, то выныривали, чтобы стащить со стола книги. Ава готовила под звуки радио, но от песен кантри, которые ей нравились больше всего, у нее наворачивались на глаза слезы, поэтому вскоре она переключилась на четвертый канал Би-би-си. Когда Филипп вернулся к ужину, дети уже лежали в постелях. Поцеловав мужа, Ава вручила ему бокал подогретого в печи красного вина. При виде улыбающегося лица Филиппа в дверном проеме она лишь укрепилась в мысли, что жертва была не напрасной. Какой бездушной женщиной надо быть, чтобы бросить мужа и детей, сбежав во Францию.

Но сознание, что решение принято правильно, не притупляло боль. Ава пыталась выбрать подходящий момент, чтобы сообщить новость Филиппу. Важнее всего скрыть свои чувства. Ее могли выдать слезы, выражение глаз, краска стыда, дрожащие губы и подбородок. Ава не умела притворяться, актриса она была никудышная. В школе ей поручали самые простенькие роли вроде привратницы, кухарки или «человека толпы». А теперь от нее требовалось показать актерское мастерство, достойное «Оскара», и на это у нее не хватало таланта. Ава решила не заводить за столом разговор о Жан-Поле, а выложить последние события, когда станет загружать посудомоечную машину после суфле, стоя спиной к мужу.

— Дорогой, Жан-Поль уехал на время домой, повидаться с матерью. — Произнесенное вслух имя заставило Аву зажмуриться. Ее горло сжалось, лицо покраснело, к глазам подступили слезы. Она выпрямилась, отвернувшись к окну, откуда на нее смотрело собственное печальное отражение.

— Хорошо, — отозвался Филипп. — Знаешь, я все думал насчет твоего предложения устроить себе каникулы.

— Да?

— По-моему, мы оба заслужили небольшую передышку. Твоя мама могла бы приехать и присмотреть за детьми?

— Я надеялась, что их возьмет к себе Тодди.

— Ну нет, у нее своих забот полон рот.

Ава наконец пришла в себя и обернулась. Достав из духовки фазана, она сняла крышки с кастрюль, где тушились овощи.

— Уверена, мама с радостью побудет с внуками, а дети обожают Хайнца, — заговорила она, с облегчением чувствуя, что лицо уже не пылает от смущения. — Мы попросим миссис Андервуд приходить и готовить, так что маме не придется беспокоиться о еде. А Тодди будет приглядывать за ними. Может, она даже пригласит к себе мальчиков на вечер-другой, чтобы дать маме передохнуть.

— Прекрасно.

— Когда ты хочешь поехать? — Они наполнили тарелки едой и сели за стол.

— В конце мая. Дети будут проводить целые дни в школе, так что Верити останется только будить их по утрам, а потом забирать после школы и укладывать спать. Думаю, недели нам хватит.

У Авы вытянулось лицо. Ей не хотелось оставлять детей.

— Неделя — это слишком долго.

— Семь дней? Нет, ты должна как следует отдохнуть.

— Пусть будет пять, дорогой. Я вся издергаюсь, а дети будут без нас скучать. Мы можем уехать в понедельник и вернуться в пятницу, чтобы провести дома выходные.

— Решать тебе.

— Да, так будет лучше. Пять дней. Куда мы поедем?

— Предоставь это мне. Может, в Тоскану или в Испанию. Я подумаю.

— Спасибо. — Ава тяжело вздохнула.

— С тобой все в порядке, Кустик? Вид у тебя невеселый. — Филипп сжал руку Авы, обеспокоенно заглянув ей в лицо. — Ты чем-то расстроена?

— Нет, тебе показалось, — бодро возразила Ава.

— Ты по-прежнему думаешь о четвертом ребенке?

— Да, он не выходит у меня из головы.

— Это тебя и тревожит.

— Нелегко принять решение.

— Да, вопрос серьезный. Но у тебя в запасе масса времени на размышления. Не стоит огорчаться. Если ты действительно хочешь еще одного малыша, Кустик, я за. Ты же знаешь, я ни в чем не могу тебе отказать. И пусть это принесет тебе радость, а не лишние тревоги.

— Я знаю.

— Подумай об этом во время наших каникул. Солнце и отдых пойдут тебе на пользу, легче будет строить планы на будущее. А теперь улыбнись мне, дорогая. Ты сегодня устроила нам настоящий пир. Я пью за тебя. Ты чудесная женщина, Ава. — Он поднес руку жены к губам и поцеловал. — И ты мой любимый Кустик. — Ава ошеломленно замерла. Это был жест Жан-Поля, особый жест, свойственный только ему. Филипп никогда прежде не целовал ей руку. Ее щеки вспыхнули, к горлу подступили рыдания. — Дорогая, у тебя такой вид, словно ты вот-вот расплачешься.

— Ты такой милый, — прошептала Ава, не в силах сдерживаться. Филипп добродушно рассмеялся, решив, что слезы жены — реакция на его заверения в любви.

— Тебя невозможно не любить, ты заслуживаешь восхищения. — Ава вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Когда я женился на тебе, ты была еще девочкой, а теперь стала прекрасной женщиной, которой я очень горжусь. Ты красива, умна, ты единственная в своем роде, неповторимая Ава. Ни одна женщина не сравнится с тобой. А я самый счастливый мужчина в мире, потому что встретил тебя.

— Ты заставил меня расплакаться, — пробормотала Ава, с облегчением ухватившись за удачный предлог.

— Поплачь, если тебе хочется, дорогая, — нежно улыбнулся Филипп и снова поцеловал ей руку.

Глава 23

Первые пчелы и букашки вьются над цветами плюща на стене. В траве показались бледно-лиловые крокусы