Французский садовник - Санта Монтефиоре

— Мы занимались любовью целыми вечерами, после большого бокала розового вина и огромной порции пасты. Теплый ветер приносил одуряющие ароматы цветущих деревьев. Я помню запах эвкалиптов. По ночам мы бродили по улицам Сиены и Флоренции, забыв обо всем на свете. Давай повторим это. — Глаза Авы засияли, и тревога Филиппа исчезла.

— Я помню твое летнее платье, белое в черный горошек. Ты была самой красивой девушкой из всех, которых я когда-либо встречал. — Он нежно поцеловал жену в лоб. — Но ты нисколько не изменилась.

— Мы можем зачать ребенка в Тоскане. Устроить себе еще один медовый месяц, праздник в честь нашего брака и нашей любви. Ох, Филипп, это было бы так романтично.

— Я не уверен, что бессонные ночи и подгузники так уж романтичны. Подумай об этом, Кустик. Ты говоришь о еще одном человеческом существе. О еще одном члене нашей семьи. Этот ребенок будет слишком мал, чтобы играть со своими братьями и сестрой. И я уже стар, не забывай. Не рассчитывай, что я помолодею. Если тебе действительно так хочется завести еще одного ребенка, я не буду тебя отговаривать. Но ты должна как следует все обдумать, взвесить все «за» и «против» и оценить, на какие жертвы тебе придется пойти. Ты к этому готова?

С этими мыслями Ава отправилась в сад, внутренне готовясь к встрече с Жан-Полем. Утром, обнимая Филиппа, она терзалась чувством вины, и сейчас, бредя по тропинке в поисках Жан-Поля, с горечью осуждала себя. Она задумала привести в этот мир еще одного ребенка с единственной целью — отгородиться от Жан-Поля. Но разве это не то же предательство? «Я должна отослать тебя домой, — в отчаянии думала Ава, — но буду страдать, если никогда не увижу тебя».

Ава подошла к поляне, засеянной полевыми цветами, и остановилась среди моря бледно-желтых нарциссов. В безоблачно-синем небе сияло яркое весеннее солнце, в воздухе пахло жирной землей. В саду пробуждалась жизнь, кроны деревьев дрожали от сотен гнездящихся птиц: пернатые забияки толкали друг дружку, стремясь занять местечко получше. Наблюдая за ними, Ава вместо радостного подъема ощутила печаль. Какая-то часть ее души уже никогда не расцветет, останется безжизненной, мертвой, как нежный бутон, убитый морозом. Она всегда будет думать о том, какой была бы ее жизнь рядом с Жан-Полем. Ава понимала, что умрет, так и не узнав этого, отказавшись от своей любви ради детей и Филиппа. «Моя жизнь принадлежит не только мне, — резко заключила она. — Я связана с семьей узами любви. Я уже сделала свой выбор, и жизнь других людей зависит от меня. Я должна довольствоваться дружбой Жан-Поля. Лучше дружба, чем ничего».

Машина Филиппа скрылась в конце подъездной дорожки. Ава подняла глаза и увидела Жан-Поля, решительно шагавшего через луг ей навстречу. Она задержала взгляд на его широких плечах. Закатанные рукава голубой рубашки открывали сильные загорелые руки. Даже походка его изменилась за месяцы, проведенные в Хартингтоне. Он больше не был изнеженным городским мальчиком, привыкшим к неспешным обедам на бульваре Сен-Жермен. Жан-Поль полюбил землю так же страстно, как сама Ава. Он стал истинным садовником. Аву охватило воодушевление, решимость отречься от своей любви ослабела. С появлением Жан-Поля сад преобразился, наполнился волшебством, заиграл красками. Она восхищенно замерла, любуясь нежными венчиками нарциссов и яркими светящимися огоньками недавно распустившихся зеленых листьев на деревьях.

Лицо Жан-Поля казалось печальным и измученным. Прежде чем Ава успела заговорить, он взял ее за руку, быстро потянул за собой к дуплистому дереву, потом запустил пальцы ей в волосы и страстно поцеловал в губы.

— Я больше так не могу, — сказал он. — С каждым днем я люблю тебя все сильнее. Неужели ты не понимаешь, что мучаешь меня? Если вначале жить рядом с тобой было для меня радостью, то теперь стало проклятием. Мне разрешено смотреть, но не дозволено прикоснуться, и это медленно убивает меня, моя прекрасная Ава. Итак, я решил вернуться во Францию.

Ава вздрогнула как от удара — так больно хлестнули ее слова Жан-Поля.

— Ты уезжаешь? — выдохнула она.

— Не смотри так печально, мне будет еще тяжелее покинуть тебя.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал.

— Тогда будь со мной! — выкрикнул Жан-Поль, схватив Аву за плечи. — Будь со мной!

— Не могу, — хрипло простонала она. — Хотела бы, но не могу.

— Тогда что мне здесь делать?

— Не знаю. По крайней мере мы вместе.

— Да, но какой ценой?

— Я не могу жить без тебя, Жан-Поль. Пожалуйста, не оставляй меня.

— Я не могу жить с тобой, если мне нельзя тобой обладать, — грубо бросил Жан-Поль. — Я мужчина, Ава. Un homme qui t'aime[16].

— Et je suis une femme qui t'aime[17].

Жан-Поль с удивлением посмотрел на Аву:

— Ты говоришь по-французски? Боже, а я-то думал, что знаю о тебе все. — Он нежно провел пальцем по ее щеке и коснулся подбородка, словно хотел запомнить каждую черту.

— И я никогда тебя больше не увижу?

Он ласково вытер ее слезы.

— Не знаю.

— Ты не можешь покинуть меня. Сейчас, когда сад только начал расцветать. Все, что мы создали вместе…

— Будет напоминать тебе обо мне. — Жан-Поль язвительно рассмеялся. — Возможно, это убедит тебя приехать и остаться со мной. — Он крепче прижал Аву к себе. Она почувствовала, как бешено колотится его сердце, вдохнула тот особый запах, его запах, который хотела запомнить навсегда. Она закрыла глаза, но слезы текли по щекам, капая на рубашку Жан-Поля.

— Что я скажу Филиппу? — спросила она.

— Скажешь, что мне все надоело.

— Не хочу, чтобы он плохо о тебе думал.

— Тогда скажи ему, что мне пришлось уехать из-за женщины. Всегда проще разбавить ложь частицей правды.

— Ох, Жан-Поль, останься, пожалуйста, я тебя умоляю, — шептала Ава, сознавая, что это бессмысленно. — Что скажет твой отец?

— Мне все равно.

— А как же наследство?

— Я превращу сад при замке в настоящее чудо и покажу ему, на что способен.

— Но мы только начали заниматься садом. Тебе еще многому предстоит научиться.

— Значит, мне придется учиться самому.

— Ты не увидишь свой деревенский сад в полном расцвете.

— Меня не волнует деревенский сад, я думаю только о тебе. Я не увижу тебя в полном расцвете, и это разбивает мне сердце. — Он снова поцеловал Аву.

На этот раз она закрыла глаза и приоткрыла губы; в этот миг никакие доводы рассудка не смогли бы ее остановить.

Вбежав в дом, Ава бросилась на постель и расплакалась как ребенок. Ее губы горели от прощального поцелуя под деревом, ей хотелось навсегда запомнить его вкус. Неужели она больше никогда не увидит Жан-Поля? Жан-Поль стал частью Хартингтон-Хауса, без него усадьба опустеет. Ава подумала о деревенском садике, который только начал расцветать, и зарыдала. Это была мечта Жан-Поля. Его творение. Но ему не придется любоваться им, это несправедливо.