Месть моя сладка - Крис Мэнби

— Господи, как я рада, что ты здесь! — воскликнула я, кидаясь к нему на шею.

— Не выражай столь бурную радость по поводу встречи с насмерть перепуганными родителями, — проворчала моя мама. — Я, между прочим, из-за тебя полночи глаз не смыкала.

— Ой, извини, мамулькин! — Я обняла и расцеловала маму, а потом и папу.

— Что стряслось? — нетерпеливо накинулся на меня Джереми. — Нам сказали, что ты на кого-то напала. Изувечить пыталась. Но ведь это вранье, да? Успокой меня, Эли! Обвинение с тебя снято?

Я уныло помотала головой.

— Как, это правда?

— Не совсем, — ответила я. — Но обвинение с меня пока не сняли. На следующей неделе мне придется сюда зайти. Меня только под залог выпустили.

— Мою дочь выпустили под залог?! — визгливо закричала мама, театрально хватаясь за голову. — Словно какую-то закоренелую преступницу?!

— Я не преступница, мама, — терпеливо сказала я. — И ты это отлично знаешь. Это просто нелепое недоразумение. Мистер Уогстаф божится, что все уладит.

— Но на кого же, по их мнению, ты напала? — спросил отец.

— На Дэвида. Я имею в виду Дэвида Уитворта.

— На Дэвида! — изумился папа. — Но ведь он здоровенный парень! Тебе ли с ним тягаться?

— Скажем так: я попыталась поразить его ахиллесову пяту, — сказала я, с трудом удерживаясь от улыбки. Фраза прозвучала довольно двусмысленно.

Дома меня сразу облепили младшие сестрицы. Причем впервые в жизни не для того, чтобы выклянчивать у меня сувениры из беспошлинного магазина в аэропорту, как случалось всякий раз, стоило мне вернуться из-за границы. У них даже хватило такта не обыскивать мои чемоданы в поисках подходящих маек. Более того, оказалось, что на уроках прикладного мастерства Джо освоила искусство штамповки — она преподнесла мне майку с собственноручно нанесенным рисунком.

— Ткань еще не совсем просохла, — поведала Джо, протягивая мне подарок. — Я принялась за работу, как только узнала от мамы, что тебя посадили. Я просто не рассчитывала, что тебя выпустят так быстро, а то майка успела бы высохнуть.

— Спасибо, — прошептала я, растроганная до глубины души. Затем развернула подарок и прочитала броский лозунг, выведенный огромными аляповатыми буквами: «СВАБОДУ ЭЛИ ХАРРИС!» Интересно, подумала я, случайно она ошиблась или просто решила таким образом привлечь повышенное внимание к моей незавидной участи?

— Я хотела для всей нашей семьи таких наштамповать, — добавила Джо. — Но теперь, раз уж тебя освободили, этого, наверное, не стоит делать.

— Меня только под залог выпустили, — утешила ее я. — Так что борьба еще не закончена.

— Мою дочь — и под залог выпустили! — возопила мама.

— Потерпи, золотце, — вставил Джереми. — Теперь не долго осталось. Мы наймем лучших в стране адвокатов, и с этим постыдным фарсом будет раз и навсегда покончено. До суда дело не дойдет.

— Мы не можем себе позволить нанять лучших адвокатов, — вздохнула я. — Боюсь, даже дальнейшие услуги мистера Уогстафа нам не по карману.

— Надеюсь, речь идет не о том Уогстафе, который работает в фирме «Уогстаф и Чайверс»?! — с непритворным испугом воскликнула Джейн. — Если это он, то пиши пропало. Мои знакомые однажды прибегли к его услугам, чтобы сменить жилье, так он ухитрился перепутать дома, и сделка сорвалась. Вы не поверите, но за свою промашку он еще содрал с них астрономический гонорар!

— Этого мне только не хватало! — простонала я. Собственные перспективы рисовались мне во все более мрачных тонах. Машинально я приняла чашку чаю и тарелку с бисквитными пирожными, которые сочувствующие совали мне с разных сторон.

— Давай лучше вспомним о хорошем, золотце, — затараторил Джереми. — Ведь еще вчера, возвращаясь, мы были на седьмом небе от счастья.

Я посмотрела на него. Глаза Джереми сияли.

— Это верно, — согласилась я, кивая. — Так и было.

— Мы собирались отпраздновать некое важное событие, и в этом смысле ничего не изменилось.

— Ты хочешь сказать…

— Да. По-моему, пора сообщить о нашем решении всему белому свету. Может, тогда мы все сегодня будем крепче спать.

— Скажи сам, — прошептала я.

— Нет, давай скажем хором, — предложил Джереми.

Мы вздохнули и, досчитав до трех, продекламировали в унисон:

— Мы помолвлены и хотим пожениться.

Мама лишь смотрела на нас и недоуменно хлопала ресницами.

— Я сделал вашей дочери предложение, — пояснил Джереми и для пущей убедительности взял меня за руку.

— Ах вот как! — Мамино лицо вдруг сморщилось, а из глаз ручьем хлынули слезы.

Чего-чего, а этого я никак не ожидала.

— Мамочка, — увещевающе заговорила я, нежно обнимая ее за плечи, — порадуйся за нас. Мы любим друг друга и собираемся стать мужем и женой. Разве это не прекрасно?

Она кивнула и шумно высморкалась.

— Да, доченька, это, конечно, замечательно, но просто… слишком неожиданно. И потом, столько вдруг на нас свалилось. Пожалуй, мне лучше пилюли принять. Джон, отведи меня наверх, — обратилась она к моему отцу.

— Ну а ты, папулькин? — спросила я. — Ты рад за нас?

Он кивнул, но от комментариев воздержался. Лишь торжественно потряс руку Джереми и проводил маму в спальню.

— Да, радости столько, как от копченой свинины на еврейских поминках, — пробурчала я. — Как считаешь, Джо?

Джо не ответила: она сосредоточенно рылась в моих чемоданах. Выудив яркий саронг, расшитый узорами в виде тропических рыб, она издала восхищенное восклицание и приложила его к своей груди:

— Ах, какая прелесть! И как раз по мне.

— Не цапай! — Я отобрала у нее саронг. — Это я для Эммы купила. А тебе я вот что привезла. — Я указала ей на тенниску с эмблемой «Санта-Бониты».

— Спасибо… — разочарованно поблагодарила Джо.

— Если рисунок не нравится, можешь нанести поверх что-нибудь свое, — посоветовала я.

Джо выхватила из моих рук тенниску и, ворча, отправилась восвояси.

— Настоящий праздник, да? — ядовито обратилась я к Джереми. — Интересно, твоя мама тоже так обрадуется?

— Она будет счастлива, — заверил меня Джереми.

— А когда мы ее осчастливим?

Джереми замялся.

— Давай чуть-чуть подождем, золотце, — предложил он наконец. — Пока не прояснится ситуация с твоим нелепым обвинением. Просто я знаю свою родительницу. Если на нее сразу обрушить столько новостей, она одними пилюлями не обойдется. Она у меня слишком чувствительная особа.

— По-моему, все мамы такие, — с сочувствием кивнула я.

— Впрочем, это не имеет значения, — сказал Джереми. — Главное, что мы с тобой друг у друга есть. И мы счастливы вместе. Но только, Эли, после всего случившегося я должен знать правду о том, что у вас вышло с Дэвидом Уитвортом на самом деле. Всю правду, какой бы она ни была.