Месть моя сладка - Крис Мэнби

— Что же мне теперь делать, мистер Уогстаф? Когда меня домой отпустят?

— Боюсь, Элисон, некоторое время вас здесь продержат. Потом вас, думаю, выпустят под залог. И обяжут держаться от мистера Уитворта подальше. После чего дело передадут в гражданский суд. При удаче судья решит, что состава преступления в ваших действиях не было, и дело будет закрыто. Мне оно кажется просто нелепым. Однако всякое случается, — добавил он. — Я бы не хотел вас напрасно обнадеживать.

— Об этом не беспокойтесь, — заверила я. — Я все понимаю.

Мистер Уогстаф осклабился:

— Я сделаю для вас все, что в моих силах, Элисон. И запомните, если вас выпустят под залог, вы должны приложить максимум усилий, чтобы до окончательного завершения этой истории никоим образом не привлечь к себе внимания полиции.

— В течение двадцати пяти лет я его ни разу не привлекала! — воскликнула я с праведным негодованием, не желая вспоминать о неудачной попытке стянуть юбку в универмаге.

— Отлично, — сказал старенький адвокат, кивая. — Теперь постарайтесь успокоиться и выпейте еще чашку чаю. А я пока займусь крючкотворством.

Оставшись одна, я посмотрела на часы. Уже почти три часа я провела в полиции. Еще и суток не прошло с тех пор, как я на прощание поцеловала пальму перед нашим с Джереми бунгало. Я вновь убедилась в том, как много может измениться в жизни всего за один день. Можно, например, птицу счастья за хвост ухватить. А в моем случае — из бассейна с кремом за решетку угодить.

Глава 37

Мне казалось, что в полицейском участке меня не имеют права задерживать больше двух часов. По крайней мере такие сведения я почерпнула из полицейских сериалов. Однако мистер Уогстаф, пошушукавшись с кем-то из высоких чинов, сообщил мне, что случилось худшее: до ночи под залог меня уже не выпустят. Более того, учитывая тяжесть совершенного преступления, меня не освободят до предварительного рассмотрения дела в суде. Судя по всему, в глазах полиции я представляла серьезнейшую угрозу для общества.

— Как, неужели мне придется провести здесь всю ночь?! — возмутилась я.

В ответ мистер Уогстаф кивнул, и мне показалось, что в моем мозгу зазвенели колокольчики.

— Но это невозможно! — воскликнула я. — Я хочу с мамой и папой увидеться.

— Попробуйте лучше выспаться, — предложил адвокат.

— О каком сне может идти речь, если я на стенку лезть готова?

Но мистер Уогстаф лишь неопределенно пожал плечами и попросил дежурного полицейского выпустить его в коридор. Когда металлическая дверь захлопнулась за ним, меня пробрала дрожь. Отчасти я дрожала от холода (так и не успев переодеться, я по-прежнему была в шортах), но в основном — от страха. Ведь до сих пор я вела достаточно беззаботную жизнь. В старших классах нас, девушек, конечно, готовили к разным житейским испытаниям, но о возможном заключении в одиночную камеру, похоже, забыли.

Я прекрасно понимала, что не смогу заснуть на жесткой койке, застланной колючим серым одеялом. И не только из-за неудобства. Жуткие истории, которыми запугивал меня Барри несколько лет назад, когда мы еще дружили, с пугающей ясностью всплыли в моей памяти.

Перед самым отбоем по коридору провели целую банду подвыпивших бузотеров. Бриндлшемский футбольный клуб проиграл очередную встречу (иного исхода никто, впрочем, и не ожидал), и болельщики устроили грандиозную потасовку с фэнами победителей на центральной улице. Теперь болельщиков обеих команд набили в камеры по противоположным сторонам тюремного коридора, и они тут же затеяли громкую перепалку. Вначале обменивались угрозами, а потом начали распевать гимны и «кричалки». Дежурный охранник, не зная, как их обуздать, сказал, что, не будь я женщиной, крикунов разместили бы со мной. Я у них, мол, как бельмо в глазу — отдельную камеру занимаю.

— Почему бы вам меня тогда домой не отпустить? — предложила я.

— Что? Такую опасную маньячку? — Охранник вылупился на меня и выразительно покрутил пальцем у виска.

Уязвленная до глубины души, я растянулась на жесткой койке и с головой накрылась одеялом. Где мой спаситель? Где отважный рыцарь в сверкающих латах? Куда мама с папой запропастились? Когда наконец они сумеют убедить твердолобых полицейских, что меня совершенно ни к чему держать за решеткой? За исключением Дэвида Уитворта, я за всю жизнь никого не обидела, даже мухи. Напротив, в отличие от Эммы, которая безжалостно смывала мух душем, равно как и прочих насекомых, я, рискуя поскользнуться на мокром кафеле, спасала их, изгоняя из ванной.

Наконец, измученная от недосыпания, тяжелого перелета и переживаний, я смежила очи и начала погружаться в дремоту. Однако не успела я забыться сном, как зарешеченное оконце в двери распахнулось и в лицо мне брызнул свет фонаря.

— Проверяем, чтобы вы не вздумали повеситься на колготках! — гоготнул невидимый соглядатай.

— Скорее я протяну ноги от недосыпания, — заявила я.

Пять часов спустя, в шесть утра, меня разбудили вновь. Завтрак принесли. Пережаренную яичницу из одного яйца и пару резиновых тостов. Я невольно припомнила последний завтрак на Антигуа: свежий ананас, разрезанный на сочные аппетитные дольки, сочащиеся нектаром дыни… Пережевывая безвкусную яичницу, я почувствовала, как соленая слезинка, скатившись по щеке, юркнула в уголок моего рта.

— О мамочка! О папочка! О Джереми! — восклицала я. — Спасите меня.

В следующую секунду тяжелая дверь распахнулась, и я впервые в жизни испытала радость, увидев в дверном проеме приземистого старичка, мистера Уогстафа.

— Вы, наверное, с серебряной ложкой во рту родились, — с места в карьер возвестил он. — Вас вызывают в суд сегодня. Точнее, прямо сейчас. Приведите себя в порядок и — пойдемте.

Легко сказать «приведите себя в порядок». У меня с собой не было ровным счетом ничего из средств, с помощью которых я могла бы оживить свою физиономию после сна, а он на жесткой тюремной койке был ужасным. Надзирательница препроводила меня в ванную, где я, вооружившись куском мерзкого мыла, быстро ополоснулась под холодным душем. Затем облачилась в свои нелепые шорты и сунула ноги в сандалии, в которых еще песок скрипел. После чего мои запястья вновь сковали наручниками, и меня отконвоировали в здание городского суда, расположенное на той же улице напротив тюрьмы.

По счастью, судьями оказались две милые женщины, совершенно, на мой взгляд, не способные выносить суровые приговоры. Поэтому, несмотря на то что выглядела я так, будто сбежала из зоопарка, судьи вынесли решение отпустить меня под залог. До суда.

Правда, прежде чем освободить, у меня предусмотрительно отобрали паспорт. Похоже, сам факт моего возвращения с Антигуа внушал подозрение, что я способна в любой момент улизнуть из страны. В полицейском участке меня ждали мама с папой и Джереми. Увидев Джереми, я не смогла сдержать слез облегчения и радости. Сутки, которые я провела в заточении, показались мне бесконечными. Но самое главное заключалось в том, что столь долгой разлуки с Джереми у меня не было со времени нашего отъезда на Карибы.