Обратный отсчет: Распад - Токацин

каждую неровность рельефа на своём пути и каждый элемент невообразимо сложной конструкции — но размеры уже можно было определить. «Сто сорок квадратных метров,» — повторил про себя Гедимин. «Восемь метров в глубину. М-да, нескоро я отсюда выберусь…»

Он подался вперёд, чтобы осмотреть края пролома, и налетел на плотную стенку кокона — челнок крепко держал пассажиров. Гедимин сдвинул петлю немного вниз и обнаружил на внутренней стороне множество присосок. Они от его действий удлинились, вытянувшись на тросиках, но от скафандра не отлипли.

— Гедимин, — послышался в наушниках испуганный шёпот. — А оно нас не… переваривает?

Что-то повисло перед лицом сармата, частично закрыв обзор. Он досадливо отмахнулся, но предмет оказался неожиданно крепко держащимся — рука сармата не сдвинула его ни на миллиметр. Гедимин нехотя перевёл на него взгляд и увидел всё тот же глазастый «пульт управления».

— Надо ближе, — буркнул он, поднося к отверстиям растопыренную ладонь. Челнок качнулся назад. Когда Гедимин отдёрнул руку, расстояние между ним и «Миикья» возросло как минимум на двадцать метров.

— Не так, — прошептал он, осторожно поднимая ладонь. В этот раз он поставил её почти вплотную к сенсорам — и челнок двинулся вперёд. Он не останавливался, пока Гедимин не опустил руку; теперь между сарматом и проломом в борту корабля были считанные метры.

— Понятно, — прошептал он, разглядывая развороченные конструкции. Корабль в самом деле порвало изнутри — сармат видел шипы, проросшие сквозь балки каркаса, и многочисленные отростки на «артериях» — они бессмысленно болтались в вакууме, никуда не врастая. «Вот эта штука,» — он направил сканер на ажурную «колонну», торчащую из дыры. Её основание составляли треснувшие балки «скелета», и она частично повторяла форму гигантской дуги — той части корабля, из которой она вырастала. «Деформация роста,» — повторил про себя Гедимин. «Видимо, это оно. Вот это… образование. Лишняя деталь.»

Что-то коснулось его респиратора. Он увидел проросшее из кокона щупальце с воронкой на конце. Оно настойчиво тыкалось ему в лицо.

— Гедимин, — жалобно позвал Тай Лим. — Чего ему надо⁈

Сармат покосился на ремонтника — тому тоже докучало воронкообразное щупальце, тянущееся к респиратору.

— Подожди, — буркнул он, силой заставив себя не двигаться — щупальца не внушали ему доверия. — Это что-то полезное. Я сейчас проверю.

Отросток моментально состыковался с его респиратором и в одно движение вскрыл его. В лицо Гедимину ударил поток свежего воздуха. Сармат вдохнул и закашлялся от неожиданности — это было больше похоже на холодный ветер с Атабаски, чем на вскрывшийся кислородный баллон или сквозняк в тюремных коридорах.

— Кислород! — он обернулся к Тай Лиму, придерживая прилипший к респиратору «шланг». Впрочем, можно было и не держать, — щупальце уже выпустило отростки и намертво приклеилось к шлему сармата. Он осторожно потянул его и вымотал ещё три метра.

— Кислород? — повторил экзоскелетчик, прикрывая респиратор стальной «ладонью». — Мне дать этой… вещи прирасти к шлему?

Гедимин кивнул.

— Это кислородный шланг.

«А когда мы работали, такой штуки не было,» — подумал он. «Или была, но мы не нашли, а Кенен не спрашивал?»

Он прижал ладонь к «пульту управления», и через пару минут челнок уже стыковался с краем пролома. Из наушников доносились невнятные возгласы, — человек, вдохнув мианийского кислорода, перешёл на какой-то непонятный язык. Гедимин, обернувшись, осторожно постучал по его броне.

— Выходим, — он указал на пролом. — Посмотрим вблизи. Тяни тросы аккуратно, не дёргай.

Коконы, удерживающие пассажиров, уже расплелись, страховочные щупальца прилипли к их спинам, а кислородный шланг Гедимина пролёг вдоль шлема, выпустил присоски на затылке и сплёлся с одним из тросов страховки. Сармат подтянул его к себе, внимательно рассмотрел переплетающиеся отростки, хмыкнул и отпустил «верёвку», одновременно отталкиваясь от края палубы. Край пролома дрогнул, когда когти Гедимина впились в обнажённые волокнистые структуры, и сармату стало не по себе — но перебраться было некуда, всё, что он видел, так или иначе было живым.

Тай Лим, высадившийся вслед за ним и вцепившийся в обломок балки, протяжно вскрикнул и отдёрнул руки. Тросы удержали его, но он сел на край пролома, прямо на лопнувшие под ним «паразитные» сосуды.

— Замри! — Гедимин крепко схватил его за плечо и услышал ещё один вопль. — Оно вытерпит, если не будешь дёргаться.

В наушниках раздались звуки, почти неотличимые от визга и мяуканья мианийцев.

— Говори понятно, — сармат сердито сощурился. «Ещё этого не хватало! Он что, тоже из другой Метагалактики?»

— Ам-м… л-ладно, — отозвался ремонтник, выпрямляясь и осторожно прикасаясь к ближайшей балке. В этот раз его рука дёрнулась, но не разжалась.

— Ему надо бы подобрать анестетик, — сказал Гедимин, задумчиво разглядывая «паразитную» колонну. — У них тут есть универсальные синтезаторы. Но они не беспокоятся, а я не медик. Придётся без анестезии… Смотри сюда!

Он, опустившись на корточки, ткнул пальцем в основание колонны. «Вот эта балка двухметровой толщины… Она должна была расти в этом направлении, а дала боковой побег. Теперь ткань покрыта кавернами — видимо, отросток выкачивал вещество для роста. Когда мы его уберём, возможно, оно регенерирует. Или нет…»

— Вот эта штука, — он зажал колонну между ладонями — её толщина составляла всего полметра вместе с «кровеносной системой». — Она тут лишняя. Сейчас я просканирую её основание, и мы подумаем, как её аккуратно убрать. А потом заделаем дыру.

Тай Лим молчал. Гедимин, пожав плечами, перевёл взгляд на экран сканера. В этот раз мианийцы выставили защиту там, где это не мешало ремонту, — под пятиметровыми «рёбрами» балок, одна из которых выпустила ненужный «побег». «Вот эти структуры,» — сармат тронул пальцем волокнистые сплетения внутри ровных слоёв, образующих балку. «Процесс идёт отсюда. Всё это надо будет удалить. Надеюсь, балка поддастся плазме… Sa hasu! Где я возьму плазморез⁈»

— Тай Лим, — позвал он. — У тебя есть «сфалт»? Тут нужен мощный резак!

В наушниках булькнуло.

— А это… обязательно? — робко спросил ремонтник. Гедимин досадливо сощурился.

— Эта штука