Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Наконец все закончилось. Белая река информации иссякла. На Талассокресе воцарилась тишина.

А когда Гаргатулот поднялся, на варп глянула тысяча новых лиц.

Лигейя резко откинула голову на спинку кресла, стараясь избавиться от переполнявших мысли образов. Она передвинула руки с книги на письменный стол, но кожа пальцев и ладоней все еще горела от нечестивых мыслей, заполнявших страницы.

Перед глазами появились обшитые деревянными панелями стены и роскошная мебель. Лигейя вновь была на Трепитосе, в комнатах, которые подготовили для нее слуги инквизитора Клаэса. Но ужасные образы все еще мелькали перед мысленным взором. Гаргатулот — бесформенный монстр Хаоса, склонившийся над рекой ужасных откровений. Слова Тзинча — бога изменений, обмана и колдовства, одного из самых могущественных представителей Хаоса — отдаются эхом по варпу, сотрясают своей силой весь мир.

Содержание книги было еще более агрессивным, чем короткие вспышки богохульства, полученные от деревянной скульптуры. Только что пережитый отрывок — Лигейя воспринимала его со страниц при помощи своего дара — был всего лишь крохотным фрагментом откровений, содержавшихся в книге. Но текст был настолько насыщенным и ярким, что его мог продиктовать только Гаргатулот. И вдобавок за этими строками Лигейя ощущала привкус застарелой злобы самого Крусьена.

Книга, продиктованная принцем-демоном, записанная тысячелетним колдуном, поражала Лигейю своей энергией.

Лежащий перед ней фолиант был лишь одним из более чем дюжины книг, привезенных из дворца Сверхкороля. Кроме них инквизитор добыла еще около тридцати свитков, содержащих сложные заклинания и молитвы. Ее верные охранники — культисты смерти — сняли со стен дворца несколько кровавых знамен. Многие тексты были записаны на наречии Софано Секундоса, и Лигейе пришлось быстро выучить его, опираясь на самые отрывочные ссылки. Обращения к «Императору» оказались не чем иным, как иносказательными воззваниями к Тысячеликому Принцу. Без удивительных способностей Лигейи перевод занял бы несколько лет. Инквизитор пожалела, что у нее нет этого времени и приходится впускать концентрированный поток знаний прямо в мозг.

Она закрыла книгу и опустила ее на пол. Даже в одной ночной сорочке от усилий понять смысл написанного Лигейя покрылась испариной. Пряди волос прилипли к влажному и холодному лицу.

За спиной послышался шорох ног по ковру. Если не требовались активные действия в защиту Лигейи, культисты смерти производили при движении некоторые звуки, чтобы дать знать о своем появлении.

Лигейя обернулась и увидела стоящую рядом Ксианг. Озадаченный взгляд культиста смерти напомнил ей, что Лигейя сама позвала ее. Вероятно, Ксианг простояла в комнате некоторое время, прежде чем решилась выдать свое присутствие.

— А, Ксианг, прости меня, пожалуйста. — Лигейя даже сумела выдавить из себя улыбку. — Мне необходимо, чтобы вы кое-что сделали. Это не входит в ваши прямые обязанности, но мне это крайне необходимо. Вот, прочти.

Лигейя достала из стола сложенный лист пергамента, на котором ее элегантным округлым почерком были написаны приказы. Ксианг взяла лист из руки инквизитора и пробежала взглядом.

— Я понимаю, — заговорила Лигейя. — Любой из правосудоров мог бы действовать более эффективно. Но… вы четверо принадлежите мне, а они — нет. Я обратилась с просьбой к инквизитору Клаэсу, и он предоставил корабль — небольшой и легковооруженный, но очень быстрый. На нем вы сможете добраться туда за две недели, если отправитесь немедленно.

Ксианг наклонила голову и, не поворачиваясь, быстро покинула комнату. Лигейе так и не удалось до сих пор понять, как культисты смерти общались друг с другом, — порой она чувствовала смысл их разговоров, но не замечала ни единого движения или звука. Теперь Ксианг придется рассказать товарищам о предстоящем задании.

Их осталось всего четверо. Культисты смерти по определению и воспитанию не предавались скорби: смерть была для них желанным концом, если она наступала во время сражения за Императора. Но двое из них навеки остались на Софано Секундосе. Лигейе было нелегко смириться с потерей таких преданных и квалифицированных охранников. Они защищали Лигейю, но и она чувствовала ответственность за них. Культисты смерти принадлежали ей, и она стала смыслом их жизни. Их гибель казалась эхом ее собственной смерти.

Они не проводили никаких похоронных обрядов, а просто оставили Тайци и Гао на Софано Секундосе. Сам факт гибели был священным, дальнейшая судьба тела не имела значения. Такое пренебрежение обычаями привлекало Лигейю, но сама она не хотела бы остаться забытой и сгнить там, где застанет смерть. Она надеялась, что, когда настанет время, о ней кто-нибудь позаботится.

Лигейя налила себе порцию амасека, надеясь, что насыщенный фруктовый аромат прогонит из головы хоть некоторые из устрашающих образов. Сделала глоток и почувствовала, что руки перестают дрожать.

Она подняла с пола следующую книгу, положила ее на стол и накрыла ладонями. Сделав глубокий вдох, Лигейя снова погрузилась в откровения Гаргатулота.

Правосудор Генхайн тщательно прицелился, выждал мгновение, пока линзы его биомеханического глаза поймают фокус, а затем единственным выстрелом пробил лоб мишени в виде человеческого силуэта, установленной в дальнем конце стрелковой галереи.

Стрельбище на «Рубиконе» располагалось в длинном низком помещении без окон. Стены были покрыты резными изображениями батальных сцен, предназначенными для того, чтобы направить усилия на совершенствование мастерства воинов. Огневые позиции разделялись резными колоннами, олицетворяющими Имперских святых. В данный момент Генхайн находился между грозным святым Праксидесом и святым Ясоном из Хуале, попиравшими своими ногами злополучных еретиков. В стрелковом зале дежурили несколько сервиторов, ожидая, пока Серые Рыцари потребуют дополнительные боеприпасы, а в остальном помещение оставалось пустынным, если не считать мишеней, спускаемых с потолка на блоках.

— Хорошо? — спросил Аларик, подойдя к Генхайну.

— Похоже, что-то не так, — ответил Генхайн, опуская штурмболтер Аларика. — Оставь его мне на несколько часов, и он станет лучше, чем новый.

Способность Генхайна чувствовать оружие была предметом зависти всех остальных Серых Рыцарей. Он был одним из лучших стрелков, и даже после выполнения всех обрядов над оружием многие Серые Рыцари просили его проверить болтеры и отыскать упущенные погрешности. По мнению других десантников, штурмболтер мог работать отлично, но только Генхайн, командир отделения возмездия, мог увидеть, что оружие слишком часто заклинивает, или дергается при стрельбе очередями, или при определенных обстоятельствах теряет точность боя.

— Не пренебрегай ради меня своими людьми, — сказал Аларик.

— Мое отделение в полном порядке, — заверил его Генхайн. — Люди исполнительны и в отличном расположении духа. Я не слишком командую ими, когда дело касается молитв и тому подобного. В этом деле каждый должен руководствоваться своим умом.

— А их оружие?

Генхайн улыбнулся и снова прицелился в тот же силуэт.

— Их оружие тоже в порядке.

Он выстрелил, и пулевое отверстие появилось ровно над первым.

— Они отлично сражались на Софано Секундосе, — продолжал Аларик.

— Верно, и я ими горжусь. — Еще один выстрел, и пуля немного отклонилась в сторону. Генхайн выругался и стал внимательно проверять стрелковый механизм болтера. — Я беспокоился об инквизиторе, — признался Генхайн.

— О Лигейе?

— Она не похожа на воина. И выглядела растерянной.

— Лигейя — сильная женщина, правосудор, — сказал Аларик. — Но ты прав, сражения она оставляет нам. — Аларик ненадолго задумался. Генхайн руководил своими людьми не так, как Танкред или Санторо; его суждение имело большой вес. — Что ты о ней думаешь?

Генхайн поднял взгляд от болтера Аларика.

— Я? Я считаю, она хорошо справляется со своей работой, но с нашей — не слишком хорошо.

— Что ж, ей теперь не скоро придется вступать в бой. На Мимасе раскололи Валинова, он обмолвился, что Гаргатулот может быть убит только «сверкающей молнией». Оружие Немезиды Мандулиса было выполнено в виде молнии, так что Лигейя послала своих культистов смерти, чтобы они достали его из катакомб Титана.

— Им нелегко придется, — сказал Генхайн. — Даже для инквизиторов нелегко пробраться на Титан, не говоря уже о том, чтобы открыть захоронение одного из грандмастеров. — Генхайн подтянул затворный механизм болтера и вновь прицелился. — Но, по крайней мере, это означает, что Лигейя нас понимает.

— О чем ты? — спросил Аларик.

— Она поручает нам сражаться и не требует ничего больше. Она могла бы послать на Титан тебя, и ты скорее заполучил бы меч Мандулиса, но она этого не сделала. Она относится к нам с уважением. Кое-кто из Ордо Маллеус считает, что Серые Рыцари были созданы, чтобы служить им, но мы такой же суверенный Орден, как Космические Волки или Темные Ангелы.