Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

— О чем ты? — спросил Аларик.

— Она поручает нам сражаться и не требует ничего больше. Она могла бы послать на Титан тебя, и ты скорее заполучил бы меч Мандулиса, но она этого не сделала. Она относится к нам с уважением. Кое-кто из Ордо Маллеус считает, что Серые Рыцари были созданы, чтобы служить им, но мы такой же суверенный Орден, как Космические Волки или Темные Ангелы.

Генхайн намеренно назвал два наиболее своенравных Ордена Космодесанта.

— Не многие из Серых Рыцарей осмелятся это сказать, — заметил Аларик.

— Но такова истина. — Генхайн выстрелил, на этот раз очередью, и в самом центре головы мишени появилась целая россыпь пробоин. — Если Серые Рыцари не будут думать о себе, они превратятся в слабых солдат. В этом основной стержень космодесантников. Мы сотрудничаем с Ордо Маллеус, поскольку это наиболее эффективный способ выполнить наш долг, но нас создали не ради их блага. Мы появились, чтобы выполнять волю Императора, так же как и сама Инквизиция. Я думаю, Лигейя это понимает.

— Я рад, ты настолько мне доверяешь, что высказываешь все это, — сказал Аларик.

Многие из традиционно мыслящих Серых Рыцарей могли бы сказать, что Генхайн слишком близок к отказу от субординации. С другой стороны, Аларик был рад узнать, что отобранные им для выполнения миссии космодесантники могут подумать о себе. Если в системе тренировок и поучений Серых Рыцарей и была какая-то опасность, то лишь в том, что воины могли отупеть под тяжестью догм и долга и разучиться самостоятельно мыслить.

— Аларик, если я не смогу доверять своему командиру, — ответил Генхайн, протягивая штурмболтер, — тогда кому же мне доверять? Это оружие утратило точность в длительной стрельбе, но дух машины согласился стать более отзывчивым.

Аларик взял оружие и пристегнул к латной рукавице. Без него он чувствовал себя непривычно, словно без руки.

— Спасибо, правосудор. Это поможет мне стрелять точнее.

— Ты должен доверять своему оружию, — с улыбкой сказал Генхайн. — Иначе где бы мы были?

Когда пал Софано Секундос, по всему Шлейфу прокатился безмолвный призыв.

На Вулканис Ультор секта, скрывавшаяся в трущобах многолюдного города, устроила перегрузку геотермальных теплосетей. В результате несколько уровней городской застройки поглотило термоядерное пламя.

А когда корабли, посланные инквизитором Клаэсом, с орбиты превратили Хаджишейм в горы пепла, повстанцы в одном из отрядов боевой флотилии уничтожили три крейсера вместе со всем экипажем.

В промышленном мире Магнос Омикрон появился пророк, якобы несущий слово Бога Машины. Он требовал творческого обновления через поклонение Омниссиаху и бесконечного поиска совершенства. Прежде чем его разыскали и уничтожили, он прибрал к рукам три больших города. Для прекращения этого крестового похода Ордо Маллеус устроили небольшую гражданскую войну среди технического персонала.

Провост Марешаль терял тысячи своих арбитров, посылая их из одного мира в другой, чтобы загасить вспышки внезапных восстаний еретиков. Из командного пункта на орбите вокруг Виктрикс Соноры он руководил действиями сотен местных командиров, пытавшихся подавить мятежи по всему Шлейфу.

В одном из садовых миров Фарфаллена — некогда любимого места отдыха и развлечений богачей Шлейфа — внезапно появилось неизвестное ранее племя дикарей. Они вышли из заброшенных ботанических садов и вырезали всех до одного жителей уединенных имперских поселений.

На Солшене XIX — сельскохозяйственном мире, чьи моря изобиловали рыбой, кормившей города Шлейфа, — вилла правителя в одну ночь превратилась в склеп, кишевший демонами. В ответ на видения, посланные Тысячеликим Принцем, культисты под предводительством сына этого правителя вызвали к себе созданий варпа. Правитель был повешен на ремне из собственной кожи возле одной из скал, окружавших виллу. Планетой завладели Хаос и анархия, и многие тысячи городов Шлейфа были обречены на голод.

Сотни культов вышли из подполья и начали бессмысленно крушить всех и вся. В одну ночь, в результате скоординированного выступления против Экклезиархии и имперской церкви, сотни мест поклонения подверглись грабежам.

Это не могло продлиться долго. Культисты бесчинствовали до тех пор, пока не были уничтожены объединенными усилиями Арбитрес, Имперского флота и ужаснувшегося населения. И в некотором роде именно это было наихудшим результатом волнений в Шлейфе Святого Эвиссера. Выступления носили признаки последнего, отчаянного шага. Мятежи стали последней репетицией перед чем-то поистине ужасным и грандиозным. Скрывающиеся веками культисты пожертвовали своими жизнями ради зловещих замыслов, о которых им нашептывали безмолвные голоса.

Экклезиархия отреагировала с необычайной для нее быстротой. Орден Кровавой Розы прислал на Вулканис Ультор, в распоряжение кардинала Рекоба, отделение Сестер Битвы. Запрос кардинала относительно дополнительных людских резервов был услышан Имперской Гвардией, направившей на подмогу Двенадцатый отряд разведчиков Металора и тяжелую пехоту Балура. Даже Имперский флот отдал приказ одному из подсекторов флотилии, направлявшейся к Кадии, изменить маршрут. Кто-то из влиятельных столпов Экклезиархии, вероятно, был сильно взволнован событиями в Шлейфе. Сестры Битвы и Имперская Гвардия были размещены во всех мирах для охраны религиозных святынь Шлейфа, но и они не могли остановить нарастающую волну ереси.

Гаргатулот произнес свое слово. И для тех, кто знал, как его услышать, откровения Тысячеликого Принца не оставляли никаких сомнений. В скором будущем Шлейф будет повергнут в ужас.

10

МИМАС

За пределами большого кратера на Мимасе было место, где земля постоянно перекапывалась и сдвигалась. Тысячи раз рабочие сервиторы перебрасывали ее лопатами, закрывая расщелины. То здесь, то там в результате сейсмической активности на поверхность выходили изломанные кости или ухмыляющийся оскаленный череп, чтобы снова быть погребенными очередным патрулем сервиторов. В центре этого участка разоренной земли стояло единственное каменное здание, построенное в стиле высокого готика. На каждой из его стен были высечены картины возмездия и расплаты. Грешники горели в смутно обозначенной преисподней Имперского культа; рука отмщения обрушивалась на головы еретиков. Око Императора следило за каждым прегрешением, и его верные слуги осуществляли бесконечную месть. Людей убивали десятками способов: от повешения и расчленения до удушения в ядовитой атмосфере Мимаса, — и все методы казней были отображены на колоннах и фронтонах здания.

Дюжины сервиторов-стрелков караулили каждую дверь. В подземной части здания дежурил гарнизон Ордо Маллеус из лишенных мыслей солдат, готовых немедленно отреагировать на любую угрозу. Все здание было выстроено вокруг центральной палаты с множеством галерей для наблюдения. В середине зала, словно хирургический стол в учебном амфитеатре, стояла единственная платформа, окруженная скамьями для священников, архивистов и техников.

Голик Рен-Сар Валинов был перевезен в палату исполнения наказаний через семь недель после того, как был расколот экспликатором Риггенсеном. С того дня Валинов больше не произнес ни слова. Он казался еще более злобным и угрюмым, чем прежде, словно молча проклинал себя за то, что позволил Риггенсену пробить стальной щит своей воли. Вследствие этого команда дознавателей Мимаса доложила лорд-инквизитору Ордо Маллеус о дальнейшей непригодности Валинова для каких-либо исследований.

Конклав лорд-инквизиторов единогласно одобрил казнь Валинова. Выяснилось, что Лигейя блефовала при первом допросе Валинова: не было предусмотрено ни сотрудничества псайкеров, ни многократного умерщвления. Пленнику предстояла обычная старомодная казнь. Валинова обвиняли во многих тяжелейших преступлениях, но казнь, ради которой его перевели в палату исполнения наказаний на краю кратера Мимаса, должна была стать расплатой за ересь. Имперские законы в качестве наказания за это тяжелейшее преступление предусматривали расчленение.

Мероприятие было невеселым. Никто не грустил по поводу казни Валинова, но то обстоятельство, что один из инквизиторов, уважаемый и ценимый собратьями, пал так низко, вызывало грусть, приправленную стыдом. Ордо Маллеус и раньше приходилось терять инквизиторов, избравших радикализм или еще худшие судьбы, но каждый случай показывал, насколько глубоки нанесенные отступниками раны. Маллеус гордились своими деяниями, и каждый предатель из их среды умалял достоинство всего ордоса.

Экспликатор Риггенсен присутствовал на казни, чтобы принять покаяние, которое могло вырваться у Валинова на смертном ложе. Ему и раньше доводилось присутствовать на подобных процедурах, но запах антисептиков и вид сверкающего, похожего на огромного жука сервитора-палача на потолке до сих пор приводили Риггенсена в легкое смущение. Это много значило, если учитывать его специальность.