Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Теперь их осталось пятеро. И Лигейя знала, что даже ее культисты смерти не в силах противостоять слишком многочисленной армии Сверхкороля. В конце концов, ее загонят в угол и убьют. Ей ничего не оставалось делать, как только сражаться до конца и смириться с неизбежностью.

Позади Лигейи из-за угла появились отблески факелов.

— Ло! Гао! — позвала она, но двое культистов уже бежали по коридору, не дожидаясь команды.

Гао подпрыгнул, оттолкнулся ногой от головы ближайшей статуи и перевернулся в воздухе. Сверкнуло лезвие, и голова первого преследователя, завернувшего за угол, слетела с плеч. Ло двигалась, пригнувшись к самому полу, и два ее кинжала снизу вверх вонзились в живот второго нападавшего. Оба противника были солдатами личной гвардии Сверхкороля — теми, что в почетном карауле на таррах провожали ее ко дворцу. У каждого в шлеме было прорезано по дюжине глазных отверстий, а их мечи походили на белую кость.

Едва тела успели упасть на пол, за стеной, на грани реальности и варпа раздался пронзительный вопль. Лигейя вытянула вперед руку и позволила значению настенной надписи впитаться в мозг. Где-то позади остался незамеченный барьер, и теперь она направлялась в такое место, где спокойно могли разгуливать создания «Императора» — Повелитель Перемен и Тысячеликий Принц. Таким образом, жители Софано Секундоса поклонялись ужасному смешению религии Империума и Хаоса. Лигейя ощутила, что стены реальности становятся все тоньше.

Она повернула за угол. Сидящий на корточках Шан показал, что путь пока безопасен.

— Здесь очень сильна власть Врага, — сказала Лигейя культистам смерти, когда Гао и Ло догнали всю группу. — Это его территория, я чувствую. Здесь может быть недостаточно вашей силы. Я не думаю, что мы останемся в живых, так что лучше скажу сейчас: вы отлично служили мне, братья и сестры.

Культисты смерти ничего не ответили: они никогда не разговаривали. Но Лигейя знала, что они ее поняли.

Внезапно в стену ударился ливень стрел, и Гао проворно отскочил в сторону. Затем раздались крики; Лигейя позволила смыслу проникнуть в мозг и ощутила ненависть и азарт погони.

Лигейя побежала. Она услышала, что и впереди звенит оружие, но к тому времени, когда достигла следующего перекрестка, Ксианг, держа в руках окровавленные кинжалы, уже выпрямилась над четырьмя обезглавленными телами.

— Они приближаются?

Ксианг кивнула. Лигейя быстро перевела взгляд на тела. У одного было три руки, а свалившийся шлем открыл третий глаз в середине лба — широко раскрытый, налитый кровью. Мутанты. Прикосновение Хаоса сказалось даже на личной гвардии Сверхкороля. Одному Императору известно, насколько глубоко пал сам Рашемха Отважный.

Лигейя физически ощущала, как ненависть сочится из стен, пола и потолка. Атакующие с воплем бросились вперед. Лигейя увидела извивающиеся щупальца и ужасающе разросшиеся челюсти, сверкающие зубами. Масса людей бросилась на них сразу с трех сторон.

Ксианг взбежала по стене до самого потолка, и, прежде чем она спрыгнула на пол, двое нападавших упали с перерезанными шеями. Ло бросилась в атаку, врезалась в толпу людей. Она неистово вращала кинжалами, отсекая руки и вспарывая животы. Но трое врагов перескочили через Ло и ринулись навстречу Лигейе. Инквизитор, вытянув вперед руку, активизировала нейрорецептор в большом аметистовом перстне. Оружие на пальце, стоившее больше, чем весь дворец ее отца, пронзило иссиня-белым копьем лазера горло ближайшего противника и остановило атаку. Ксихо тем временем проскользнул мимо Лигейи и успел убить еще двоих, пока те не опомнились.

Лигейя почувствовала колдовство раньше, чем был нанесен удар. Низкий рев, почти на границе слышимости, возник в голове и стал нарастать до непереносимого крещендо. А затем по коридору пронеслась черная молния. Тьма наполнила все помещение, но сильные, как клещи, руки схватили Лигейю сзади и бросили поперек коридора, так что она сильно ударилась о стену. Затем свет вернулся, и инквизитор увидела, что ее спас Гао, культист смерти. Но его самого взрыв психической энергии разорвал на части. Кровь Гао брызнула на Лигейю, обжигая ей глаза.

Обгоревшие куски тела Гао с глухим стуком шлепнулись на пол. Лигейя вытерла с лица капли крови и сквозь слезы увидела колдуна, обнаженного до пояса и в килте из десятков разноцветных лоскутов. Сухощавый торс был отмечен глубоко вырезанными символами Переменчивого Бога. Из ран текла кровь темно-синего цвета. Вокруг его рук плясали языки черного пламени. Колдун бросил новый заряд, на этот раз в сторону Ксианг, которая одна сдерживала натиск шестерых фехтовальщиков. Ксианг успела отпрыгнуть в сторону, но сила взрыва подбросила ее к потолку.

С каждым взрывом голоса варпа становились все сильнее. Лигейя поняла, что они оказались совсем близко к главному очагу разложения, разъедающего Софано Секундос.

Ксианг и Шан подхватили Лигейю и понесли по дымному коридору, прочь от колдуна и солдат армии Сверхкороля.

Лигейя пыталась прочесть информацию, накопленную в камнях, и представить себе сложный план нижних уровней дворца. Она увидела вокруг себя путаницу коридоров и комнат, ощутила, как они расходятся от темного пятна в самом центре.

— Сюда, — промолвила она, указав рукой на круто сворачивающий проход.

Ло и Ксихо побежали вперед, а Ксианг и Шан, не замедляя бега, продолжали нести ее через клубящуюся тьму и мерцание черных огней.

Впереди показалась большая деревянная дверь, выкрашенная в темно-красный цвет. Ксихо ударил ногой: дерево треснуло. Навстречу хлынули красноватый свет и нечеловеческие вопли.

Лигейю внесли внутрь. Воздух в комнате казался теплым, как кровь, каменный пол слегка вибрировал. Помещение было многоугольным, но Лигейя не могла сосчитать количество углов. Всякий раз, когда она смотрела в какую-то сторону, углы начинали двигаться перед глазами. Комната увеличивалась или уменьшалась, меняла форму, и размеры ускользали от глаз инквизитора.

Стены закрывали полотнища, исписанные на текучем наречии Софано Секундоса, но буквы извивались, словно черви. По углам комнаты были сложены кипы книг и свитков, а в центре от неглубокой закопченной ямы пахло сгоревшими специями и плотью. Повсюду виднелись символы Хаоса — восьмиконечная звезда и темная комета повелителя перемен, — но они ускользали от взгляда Лигейи, как будто боялись, что их прочтут. Стены пульсировали энергией, и от них струился кроваво-красный свет.

В комнате было три двери. Та, в которую они вошли, уже разлетелась в щепки. Меч Ксихо сверкал в воздухе, отсекая тянущиеся к Лигейе руки вместе с оружием. Остальные две двери распахнулись, и в одну хлынул поток солдат Сверхкороля. В том, кому подчинялась армия, сомнений больше не оставалось: на каждом из воинов лежала печать мутации. Повсюду мелькали когтистые лапы, клешни, как у насекомых; из груди таращились фасетчатые глаза, на животах кричали рты. Кое-кто уже бросил оружие, чтобы сражаться клешнями и шипами.

В другую дверь вошел колдун. Лигейя чувствовала, как он силен. Черный огонь, покрывавший всю верхнюю половину тела, попросту прожег толстое дерево. Сквозь пылающую кожу был виден скелет, светящийся зарядом энергии. Все тело было усыпано десятками глаз, сверкавших драгоценными жемчужинами.

— Не прикасайтесь к нему! — крикнула Лигейя, стараясь превозмочь шум в голове.

Она знала, что губительным может стать одно присутствие колдуна. Культисты с их незащищенными душами погибнут, едва дотронувшись до него. Лигейя не могла двигаться и убивать так быстро, как они, но душа псайкера, обученного в Ордо Маллеус, обладала большей силой, чем их тела.

Шан кружил вдоль стен, и метательные лезвия летели из его рук, словно пули, врезаясь в шеи и животы врагов. Ксианг была окружена и одна держалась против дюжины солдат. Пара кинжалов сверкала перед ней, вспарывая тела мутантов, выбрасывая наружу липкие жгуты внутренностей. Ксихо и Ло держались рядом с Лигейей, отбивая мечами каждую попытку подойти ближе, но противников было слишком много, и чудовищные воины подступали все ближе.

Колдун шагнул в воздух. Комната — вернее, храм — мгновенно растянулась вокруг него, и он стал подниматься ввысь, выбрасывая пучки черных молний. Лигейя ощутила, что в голове вновь нарастает шум. Для нее и культистов смерти комната оставалась слишком маленькой, чтобы укрыться от колдовского заряда. Психогенная мощь испепелит всех, кто находился в храме.

Она почти мертва. Она не выдержит сражения против такой силы. В ее власти распознавать значения, а не разрушать. Но значение самого храма, разложение, ненависть…

Лигейя открыла мысли, и в ее мозг хлынул могучий поток ненависти, копившейся на страницах книг и в настенных молитвах. Поток страданий и смерти исторгли сами камни под ее ногами. Сила потока была такова, что подняла Лигейю в воздух, и инквизитор ощущала, что ее переполняет энергия. Никогда раньше — ни в Ордо Еретикус, ни среди Маллеус — Лигейя не думала, насколько сильной может быть ненависть. Как будто живое существо вселилось в ее тело; оно рвалось наружу, обретало форму и было слишком горячим и злобным, чтобы его удержать.