Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

знает, — сказал он. — Мы нашли это под кроватью у мисс Джонсон.

Он неумело распутал узелок, сдернул обертку, и мы увидели большую тяжелую ступку.

Ничего особенного в ней не было, такие дюжинами попадались в раскопках. Но мы, будто завороженные, не могли глаз отвести от этой ступки — сбоку на ней темнело пятно, к которому прилипло что-то, напоминающее волосы.

— Вам предстоит поработать, Райли, — сказал капитан Мейтленд. — Думаю, не ошибусь, если скажу, что перед нами орудие убийства!

Глава 26

Теперь моя очередь!

Это было чудовищно. Доктор Лайднер, казалось, вот-вот потеряет сознание. Меня тоже мутило.

Доктор Райли с профессиональным любопытством рассматривал ступку.

— Отпечатков пальцев, разумеется, нет? — бросил он.

— Нет.

Доктор Райли вынул пинцет и осторожно приступил к исследованию.

— Хм… кусочек кожи… волосы… белокурые… Могу вынести лишь предварительное суждение. Необходимо произвести соответствующие анализы — группа крови и так далее, — но едва ли остается место для сомнений. Значит, эта штука лежала под кроватью мисс Джонсон? Так-так… Прекрасно. Она, значит, совершила убийство — потом раскаяние овладело ею, и она покончила с собой, упокой, Господи, ее душу. Это версия… достаточно убедительная версия.

— Нет, только не Энн… Нет, — с отчаянием в голосе твердил доктор Лайднер.

— Не представляю, где она это прятала, — сказал капитан Мейтленд. — Ведь после убийства миссис Лайднер все комнаты обыскали.

Да в том же стенном шкафу — озарило меня, но вслух я ничего не сказала.

— Где бы она ни прятала, видно, это место показалось ей ненадежным, и она принесла ступку к себе в комнату, которую, как и все остальные, уже обыскали. Или, может быть, она сделала это после того, как решилась на самоубийство.

— Не верю, — громко сказала я.

Не могла я поверить, что добрая, славная мисс Джонсон раскроила череп миссис Лайднер. Не могла себе этого представить. Однако что-то здесь было не так. Отчего, например, она так горько плакала в ту ночь? В порыве раскаяния, решила я тогда, но мне и в голову не пришло, что она раскаивается в убийстве.

— Не знаю, чему верить, — вздохнул капитан Мейтленд. — Надо еще выяснить, куда делся святой отец. Мои ребята ищут в округе. Может случиться, его оглушили и бросили куда-нибудь в канаву.

— Ой! Вспомнила… — вдруг вырвалось у меня. Все повернулись в мою сторону.

— Вчера пополудни, — продолжала я, — он расспрашивал меня о косоглазом арабе, который тогда заглядывал в окно. Попросил сказать точно, где тот стоял. Пойду, говорит, посмотрю, в детективных романах преступники всегда роняют что-нибудь такое, что может дать ключ к разгадке.

— Мне бы таких преступников, черт побери! — сказал капитан Мейтленд. — Выходит, он пошел искать улики? Ей-богу, не удивлюсь, если ему и правда удалось что-нибудь найти. А вдруг и он, и мисс Джонсон почти в одно время обнаружили нечто важное, позволяющее опознать убийцу. Интересное получается совпадение… А тут еще косоглазый! — раздраженно говорил он. — С этим косоглазым тоже дело темное. Почему мои парни, черт побери, до сих пор не сцапали его!

— Вероятно, потому, что он вовсе и не косоглазый, — преспокойно вставил Пуаро.

— Думаете, маскарад? Не знал, что косоглазым можно прикинуться.

— Да-а, случается, и косоглазие сослужит хорошую службу, — спокойно заметил Пуаро.

— Ну уж, черта с два! Много бы я дал, чтобы узнать, где теперь этот парень, будь он неладен!

— Полагаю, он уже в Сирии, — сообщил Пуаро.

— Но все пограничные посты предупреждены — и Тель-Котчек и Абу-Кемаль[660].

— Думаю, он проехал горной дорогой, по которой возят контрабанду.

— В таком случае надо телеграфировать в Деир-эз-Зор?

— Я это сделал еще вчера и предупредил, чтобы высматривали автомобиль, в котором двое с безупречно выправленными паспортами.

Капитан Мейтленд одарил его изумленным взглядом.

— Вы? Вы телеграфировали туда? И говорите, их двое… да?

Пуаро кивнул.

— Да, там два человека.

— Поражаюсь, мосье Пуаро. Оказывается, вам уже давно все известно!

Пуаро покачал головой.

— Нет. Право же, нет, — сказал он. — Истина открылась мне только сегодня утром, когда я любовался восходом. Великолепное зрелище.

Никто из нас до этой минуты не замечал, что в комнате находится миссис Меркадо. Должно быть, она проскользнула, когда мы были захвачены созерцанием этой ужасной окровавленной ступки.

И вот вдруг она ни с того ни с сего завизжала, точно ее режут.

— О, Господи! Я все поняла. Теперь я все поняла. Это отец Лавиньи. Он сумасшедший… религиозный фанатик. Считает, что все женщины греховны. И убивает всех. Миссис Лайднер… мисс Джонсон. А теперь моя очередь!

Вопя, как безумная, она бросилась к доктору Лайднеру и вцепилась в него.

— Я не останусь здесь, слышите! Ни дня не останусь. Мне страшно. Тут всюду смерть. Он прячется где-то… и ждет. Он набросится на меня!

И она снова принялась визжать.

Доктор Райли схватил ее за руки. Я поспешила к нему на помощь. Крепко шлепнула ее по щеке и усадила в кресло.

— Никто не собирается вас убивать, — сказала я. — Мы позаботимся о вашей безопасности. Возьмите себя в руки.

Она смолкла. Сидела, тупо вперив в меня испуганный взгляд.

И тут снова случилось нечто непредвиденное. Дверь отворилась, и вошла Шейла Райли.

Лицо у нее было бледное и серьезное. Она подошла прямо к Пуаро.

— С утра я была на почте, мосье Пуаро, — сказала она. — Там оказалась телеграмма для вас. Я привезла ее.

— Благодарю, мадемуазель.

Он взял у нее конверт и вскрыл его. Она внимательно следила за его лицом. Но ни один мускул не дрогнул в этом лице. Он прочел телеграмму, разгладил ее, аккуратно свернул и сунул в карман.

Миссис Меркадо тоже следила за ним.

— Из Америки? — сдавленным голосом спросила она.

Он покачал головой.

— Нет, мадам. Из Туниса.

Она уставилась на него непонимающим взглядом, потом глубоко вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Отец Лавиньи, — сказала она. — Я была права. Он всегда казался мне странным. Он мне такое сказал однажды… Думаю, он сумасшедший… — Она помолчала. — Надо держать себя в руках… Но я должна уехать отсюда. Мы с Джозефом переночуем в гостинице.

— Терпение, мадам, — сказал Пуаро. — Я все вам объясню.

Капитан Мейтленд смотрел на него с нескрываемым любопытством.

— Так вы и вправду считаете, что во всем уже разобрались?

Пуаро отвесил поклон. Весьма театральный поклон. Капитана Мейтленда, по-моему, просто передернуло.

— Ну, в таком случае, — рявкнул он, — давайте выкладывайте.

Но нет, не таков мосье Эркюль Пуаро! Он разыграет перед нами целый спектакль, подумала я. Интересно, он на самом деле все знает или просто блефует?

— Не будете ли столь любезны, доктор, пригласить сюда всех остальных? —