Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

на Кавказском фронте. А это сила, способная разом подавить любой мятеж, не оставив после себя камня на камне. Тифлису, например, и одной дроздовской бригады хватило с лихвой. Направление, в котором этот корпус Красной гвардии выступит после того, как с Турцией будет заключен мир, пока оставалось тайной. Но никто из недругов Советской России не пожелал бы оказаться на его пути.

Тем временем в Баку продолжался советский эксперимент. В первую очередь были национализированы все предприятия с участием иностранного капитала, а подданные враждебных Советской России стран подверглись интернированию. Кроме того, в городе был восстановлен элементарный порядок. Под новой вывеской НКВД возобновилась работа полицейского управления, включая и уголовную сыскную полицию, которая стала уголовным розыском. На убыль пошел затопивший город вал тяжких уголовных преступлений: грабежей, краж, насилий и убийств. Под корень были выведены любители самочинных обысков по подложным ордерам.

Конечно, либеральная интеллигенция с увлечением критиковала действия красногвардейских патрулей, которые по приказу Рагуленко расстреливали застигнутых на месте преступления воров, насильников, грабителей и убийц и только потом доставляли их трупы в управление сыскной полиции или, по-новому, уголовного розыска, для оформления протокола и похорон. Но через полтора месяца такой практики, как писалось в древних трактатах о порядке, наведенном в результате жестких действий тезки Сергея Мироновича – Кира Великого, «девственница с мешком золота могла безбоязненно в одиночку обойти всю Персию, и с ней ничего бы не случилось».

Благодаря этим, пусть непопулярным и жестоким, но вызванным чрезвычайными обстоятельствами мерам, в городе возобновилась мелкая торговля, наладилась деятельность нефтедобывающих и рыбопромысловых предприятий. Оживающая после войны советская экономика каждый день требовала от Баку все больше нефти и рыбы. Но все же главным образом нужна была нефть, спрос на которую рос не по дням, а по часам.

Нефть везли на север по железной дороге, отправляли танкерами по Каспию и Волге, на нефти ходили паровозы на Закавказской железной дороге, суда и корабли Каспийского пароходства и Каспийской военной флотилии. Нефть была главным богатством Баку и главным ее проклятием. Из-за нее город утопал в липкой копоти и вязкой черной мазутной жиже, а нефтяные вышки стояли прямо в центре города.

Нефть была приманкой для иностранных государств, готовящих агрессию против Советской России. После того как со сцены сошли турки, обессиленные войной и голодом, место главного врага тут же заняли англичане, отношения которых с большевиками не сложились с самого начала. Но и англичанам в последнее время тоже не везло. Потерпев несколько крупных поражений, они уже не могли выделить против советского Закавказья сколько-нибудь значительные силы. Пришло время действий с помощью «мягкой силы», «пятой колонны», подкупа, шантажа, разжигания межнациональной розни – то есть всего того, на что горазды были англосаксы.

17 апреля 1918 года.

Южная Персия, Ханекин.

Штаб 1-го Кавказского экспедиционного корпуса генерала Баратова.

Прапорщик Николай Гумилев

Долог и труден был путь нашей бригады от Баку до Ханекина – небольшого городка, расположенного в Месопотамии в ста пятидесяти верстах от Багдада. А от Энзели до Ханекина – тысяча верст. Но мы их прошли…

Легко смяв под Зубовкой слабые заслоны местных сепаратистов, конно-механизированная бригада под командованием генерал-лейтенанта Романова быстро взяла Зубовку и Ленкорань, а потом, перейдя государственную границу, заняла персидский порт Энзели, откуда перед этим спешно убрался британский экспедиционный корпус генерала Денстервиля, после чего начала свой долгий путь вглубь Персии. Я, как и обещал мне великий князь – ну не привык я еще именовать его по-новому «товарищ генерал», – принял команду конных разведчиков, состоящую из полусотни кубанских казаков. Все они оказались опытными кавалеристами, не первый год воюющими в этих диких местах. Мы шли впереди авангарда бригады, периодически вступая в стычки с местными племенами, которые веками жили грабежом караванов и разбоем.

Правда, нам неплохо помогали «беспилотники» – так группа технического обеспечения нашей разведки, следовавшая в авангарде, называла свои летательные аппараты, похожие на маленькие аэропланы. Они, словно птицы, парили над нашими головами, с высоты высматривая вражеские засады, тайные тропы и селения, в которых нас могло ожидать как традиционное восточное гостеприимство (особенно если мы за него хорошо заплатили), так и десятка полтора мужчин с винтовками, а то и с пулеметами. О результатах разведки беспилотников нам сообщали по рации – еще одной весьма полезной вещи, которую передала мне группа технического обеспечения. Со мной провели занятия, объяснив правила пользования этой радиостанцией, с помощью которой, несмотря на ее небольшие размеры, можно было связываться с авангардом. Эх, если бы все это было у меня, когда я ходил в разведку на Германском фронте! Сколько жизней мы сберегли бы тогда…

Казаки, которые, как я уже говорил, воевали в этих краях не первый год, хорошо знали местные нравы и вовремя подсказывали мне, как следует себя вести при встрече со старейшинами лурских селений, что следует сказать им и чего ни в коем случае говорить не надо. У меня хватило ума не показывать свою фанаберию и внимательно прислушаться к советам седоусых урядников. Поэтому, кроме столкновений с несколькими бандами куртатинцев и луров, разбойничий нрав которых был всем хорошо известен, боевых действий нам до поры до времени вести почти не пришлось.

До Керманшаха наша бригада дошла благополучно. Если у нас и были потери, то в основном от болезней – малярии и холеры. И хотя санитарный отряд бригады, в котором работали врачи, присланные с эскадры адмирала Ларионова, и разъяснял солдатам, как уберечься от болезней и что можно, и что нельзя есть, но больные все равно были. Правда, как рассказывали мне мои казаки, по сравнению с прошлым годом заболевших было не в пример меньше, а умирало от болезней после лечения в летучих госпиталях бригады совсем немного солдат.

– Эх, Николай Степанович, – говорил мой помощник, подхорунжий Никита Головин, – помню, как в прошлом году приехал я в Сакиз – мы тогда готовились к наступлению на Мосул. Жара страшная, с пустыни ветер подует – словно огненным ножом по коже проведет. А солдатики бедные считай что через одного больны лихорадкой. Как начнется приступ, так даже в такую жару его озноб бьет – только зубы стучат. Спасибо большое командиру нашему, Николаю Николаевичу Баратову. Пожалел он нас, приказал отвести войска от этих мест гиблых к горам персидским. Там и жара поменьше, и малярией не так сильно болеют. А то мы все бы там остались – у речки этой, Диалы проклятой.

– А ведь, Никита Спиридонович, где-то там, если верить тому, что древние рассказывали, – улыбнулся я, – был