Седой - Евгений Эс

Теперь Сомов не пытался разорвать контакт, а пошел на обострение, давая противнику возможность ухватить его за руку. Однако, при этом и сам, как клещ цеплялся в пальцы противника. Пока пальцы одной руки сплетались с пальцами противника в прочный захват, вторую руку Сомов держал в стороне. Он демонстративно попытался провести подсечки, вынуждая противника отступить ногами и выгибаться в позе плохо уравновешенной буквы «г». Сейчас позиция у Мясника казалась уязвимой и достаточно беспечной для опытного борца. Эх, была, не была!

Сомов метнулся под ноги противника, упав на колени и развернувшись к нему спиной. Руку противника он не отпустил, а схватился за нее уже двумя своими руками и потянул ее себе на грудь через спину, сам наклоняясь вперед все сильнее и сильнее, чтобы окончательно лишить противника равновесия. Мясник навалился на него сверху всей своей огромной тушей и тут же уперся, не давая себя перевернуть. Оба борца налились кровью и захрипели в невероятном напряжении. Весь цирк замер и перестал дышать. Виктору представилось, что он пытается перевернуть бульдозер, настолько силен и тяжел оказался Мясник. Казалось, что усилия напрасны, и он не может сдвинуть соперника ни на миллиметр. Но в какой-то момент Сомов вдруг почувствовал, что Мясник уже не сопротивляется, упираясь ногами в пол, а отчаянно дергает ими в воздухе. В воздухе! Он смог оторвать его от земли! Еще немного. Перегретые мышцы вибрировали и грозили порваться от неимоверного напряжения. Словно в режиме slo-mo его соперник плавно переворачивался все больше и больше и наконец, пройдя точку равновесия, стремительно обрушился спиной на пол, а Виктор увлекаемый инерцией и не разомкнувшимся захватом оказался на нем верхом.

Дальнейшее Сомов воспринимал уже смутно. Звонко ударил победный гонг, и балаган взорвался оглушительным ревом. Орали все. Вопили и молотили ногами вскочившие с мест зрители, кричали высыпавшие на арену борцы, которые подняли Сомова высоко на руки и торжественно понесли по кругу. Размахивал руками злой и весь в опилках Мясник, кажется, он требовал реванша, но его уже никто не слушал, а самого проигравшего борца оттесняли с манежа в сторону. Не надо, хватит, не будет никакого реванша, устало улыбнулся ему Виктор, а не то в другой раз ты точно меня в опилки закатаешь по самые уши. Не дам я тебе этой возможности и не мечтай. Визжала и прыгала от радости Мона, пытаясь дотянуться до него кончиками пальцев. Рядом вышагивал довольно щурившийся Сугис и показывал большой палец. Поднятый над головами Виктор видел, что двери цирка широко распахнуты и в них полно людей, которые тоже кричат от восторга, но не выходят, а наоборот ломятся внутрь балагана. Видимо это те, кто не смог попасть на представление. Тут спохватились музыканты, и зазвучал победный марш, а Виктора все так же на руках понесли за кулисы.

Отошел от победной эйфории Виктор только за затянувшимся ужином. Он опять был звездой и по праву считал, что своими руками несколько часов назад спас цирк от разорения. По плану уже завтра труппа должна была покинуть город и направиться в столицу, а сейчас вроде как всем полагалось заниматься разбором балагана и укладкой реквизита. Но никто из цирковых и не думал расходиться и заниматься делом. Все собрались вместе и вели оживленные разговоры о только что состоявшейся борьбе, победе Виктора и вообще о том шикарном шоу, которое им удалось устроить в этом городке. Артисты гордились Норрисом, были довольны собой и уже строили грандиозные планы по покорению Маркатана. О деньгах говорили мало, так как все ждали Сугиса, который должен был лично объявить, сколько они смогли сегодня заработать.

Сугис появился поздно, и он пришел не один. С неприязнью Виктор увидел вместе с ним своего бывшего соперника Мясника и невольно напрягся. Происходило нечто не совсем понятное и приятное. К всеобщему удивлению и владелец цирка, и Мясник выглядели вполне удовлетворенными друг другом и вели себя, как старые друзья. Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе Сомова.

Сугис вывел Мясника на середину и даже обнял его дружески за плечи.

— Разрешите всем представить нашего нового борца, — громко объявил он, — Это мой старый друг Мук, хотя всем он известен более, как Мясник. Прошу любить и жаловать. Добро пожаловать, Мук, в нашу дружную семью.

Со всех сторон вразнобой раздались голоса приветствий в адрес нового борца. Виктор угрюмо промолчал, не желая верить в то, что происходит. Сугис, а за ним и Мук подошли к Сомову и присели рядом. Мук смотрел дружелюбно и совсем не был похож на того Мясника, который требовал реванша. Он даже весело подмигнул Виктору.

И тут Сомов прозрел. Он почувствовал, как его уши буквально запылали от стыда. Вот тебе и спаситель бедных артистов, вот тебе и непобедимый Чак Норрис. Надеюсь, что в темноте никто не видит моих красных ушей, раздосадовано подумал Витя, ладно хоть вслух не стал хвастать победой, которая оказалось липовой. Сейчас бы позора не обобрался. Но каков же Сугис, вот ведь старая хитрая сволочь. Всех заставил поверить, что идет честный бой, всех, даже меня обвел вокруг пальца. И уязвленный Виктор не удержался от упрека:

— А вы оказывается нечестный человек, господин Сугис. Должен вам сказать, что вы лгун и мошенник.

— Ну, в общем-то, да, а как же иначе, — радостно согласился владелец цирка, нисколько не обидевшись, потирая ручищи и расплываясь в широкой улыбке, — Сто двадцать золотых монет за финальное представление по-другому не заработать.

Повисло недолгое молчание. Но тут и до остальных стала доходить полная картина последней борцовской схватки. Раздался один смешок, потом второй, и вскоре весельем была охвачена вся труппа. На Сугиса дождем полились восторженные похвалы. Сумма в сто двадцать золотых за один день потрясла всех и вызвала всеобщее ликование. Зиму уже можно было провести, не утруждая себя опасной работой, а учитывая предстоящие гастроли в столице, зима обещала не только приятное безделье, но и полное финансовое благополучие. Сомова моментально свергли с пьедестала спасителя цирка и усадили туда Сугиса. Владелец цирка наслаждался всеобщим обожанием, благосклонно принимал комплименты и щурил свои хитрые глазки.

Виктор поморщился. Он не винил Сугиса за обман и нечистоплотность цирковой борьбы. О честной борьбе в цирке речь вообще никогда не шла. Сам обман его нисколько не задевал, а вот то, что Сугис не предупредил об этом и использовал Виктора в темную, это его покоробило.

Видимо владелец цирка прочитал эти мысли по выражению лица Сомова, так как наклонился к нему и ободряюще похлопал по плечу.