Риф Скорпион (Сборник) - Артур Омре

Он со скукой посмотрел на свою «пушку» и засунул ее обратно в правый карман пиджака.

Я был на расстоянии десяти футов от него. И я не забыл, как быстро пистолет появился у него в руке в прошлый раз. Он был в безопасности и знал это. Я смотрел на него, все еще закипая от злости. Потом постепенно сумел взять себя в руки. Я выскочил, не раздумывая, потому что больше не мог переносить доносившиеся отсюда звуки, и теперь у меня не было ни малейшего представления о том, что здесь происходит, знал только, что, похоже, что-то опасное. Я не мог понять, кто они такие? Они были не из полиции. Они явно не были также и частными сыщиками, нанятыми мужем, ведь именно мужа они и хотели найти. Его фамилия была Маколи, а она сказала мне, что Уэйн. Тут так просто не разберешься. Тот, которому я врезал, поднимался с пола. Я не ошибся, назвав его про себя умельцем, В нем сразу чувствовалась боксерская выучка. Это было видно по тому, как он подтянул штаны, засунув руки в карманы, потряс головой, чтобы в ней прояснилось, и стал мягко, по-кошачьи, наступать на меня, держа руки, как и положено, перед собой. Он был на целых шесть дюймов ниже меня, но у него были широченные плечи и могучие бицепсы, и в его внимательно изучающих меня глазах была умная, пружинистая злость: мол, сейчас я покажу этому верзиле, где раки зимуют.

— Брось, — сказал второй лениво.

— Отдай мне его.

В хриплом голосе коротышки слышались просительные нотки.

Второй покачал головой с почти безразличным выражением. Он был долговязый, весь как на шарнирах. В нем не чувствовалось никакого напряжения, как будто ничего особенного не происходит. Одет он был в твидовый пиджак и фланелевые брюки. Было трудно сказать, чем он занимается. Таких встречаешь, например, на беговой дорожке на межуниверситетских играх или на вечерах поэтов средней руки. Но, увидев мертвящий холод в его глазах, я понял, что это не увлекающийся бегом преподаватель и не известный в своих кругах поэт. В кем было что-то такое, что говорило, что он мастер в своем деле, не подмастерье, хоть я и не знал, какое у него ремесло. Говорил он с легким британским акцентом.

— Ладно, — неохотно согласился умелец. Он жадно впился в меня глазами, потом посмотрел на Шэннон. — Может, мне ее еще порасспросить?

Я ждал. Атмосфера в комнате была накалена до предела. Если он снова примется ее «расспрашивать», дело примет крутой оборот. Я не герой и не стремлюсь стать героем, но на такое нельзя долго смотреть, не теряя голову, а так как там был тот тип в твидовом пиджаке, у меня не было никаких шансов остаться в живых, если это случится.

Тип в твидовом пиджаке посмотрел на меня, потом на девушку с таким видом, будто его все это страшно забавляет, и снова покачал головой.

— Пустая трата времени, — говорит. — При нынешних обстоятельствах он вряд ли может быть здесь, если только правила игры не изменились. Но все же пройдись по комнатам, особо осмотри пепельницы. Ты знаешь, какую марку сигарет он курит.

Коротышка вышел, умудрившись по пути так сильно толкнуть меня своим железобетонным плечом, что я едва удержался на ногах. Я ничего не сказал. Он чуть обернулся, и наши глаза встретились. Я вспомнил, как отвратительно, зверски он избивал ее, и ненависть в наших глазах была обоюдной.

В комнате было тихо, только Шэннон зашевелилась на диване. Она села. Пол-лица у нее горело, глаза были красны от невольных слез. Купальник был старой модели, с лямками. Одна из лямок оторвалась, и ткань соскользнула вниз по ее атласной груди. Не сводя с типа в твидовом пиджаке испуганных глаз, она попыталась закрепить лямку, но пуговицы не было. Ей пришлось придерживать купальник рукой, но держалась она молодцом.

Тип в твидовом пиджаке, видимо, находил наше общество чрезвычайно скучным. Он затушил сигарету и принялся насвистывать «Баркаролу» из «Сказок Гофмана». Вернулся коротышка.

— Пусто, — развел он руками.

Тип в твидовом пиджаке приподнял брови:

— То есть?

— Ничего. Судя по всему, здесь давно никого не было.

— Ладно.

Тип в твидовом пиджаке лениво потянулся и встал. Коротышка злобно посмотрел на меня.

— Как насчет верзилы? Может, его порасспросить?

— В этом нет необходимости. Занялся бы ты, дружок, делом.

Теперь было ясно, кто тут главный, но коротышке до того не терпелось врезать мне, что он сделал еще одну попытку.

— Тут удобно расспрашивать, а он, может, знает Маколи.

Тип в твидовом пиджаке махнул рукой, показывая коротышке, что пора на выход.

— Вряд ли, — говорит.

Он окинул Шэннон взглядом, всем своим видом показывая, что эта история его ужасно забавляет.

— Его интерес к Маколи весьма специфичен, чтобы не сказать больше. Vive lе sport.

Они вышли. в полной тишине было слышно, как они прошли по пирсу к сходне. Через минуту заработал мотор машины. Я сделал глубокий вдох. От напряжения я весь взмок. За светскими манерами типа в твидовом пиджаке скрывался особый, высокопрофессиональный сорт смертельной опасности, и все могло кончиться совсем иначе. У него просто не было причин разделаться с нами, ведь тут не было Маколи. Я обернулся. Она все еще придерживала рукой лямку купальника.

— Спасибо, — сказала она как-то бесцветно и отвернулась. — Мне очень жаль, что я впутала вас во все это. Сейчас я переоденусь и сразу отвезу вас обратно в город.

Я подошел к ней. В голове у меня совсем все перепуталось.

— Ничего страшного, — говорю. — Но не могли бы вы рассказать мне, в чем тут дело? И еще, зачем вы бросили ружье в озеро?

— Я думала, что вы сами уже все поняли, — сказала она холодно, глядя сквозь меня.

В гневе она была так же прекрасна, как в любом другом состоянии. Я постарался выбросить это из головы и взглянуть на нее объективно. Это было нелегко.

Что изменилось? Не произошло ничего такого, что доказывало бы, что я неправ, но мне вдруг стало стыдно. Это же нелепо, тем более что я не знаю, почему она так поступила и почему она сказала мне, что ее фамилия Уэйн, тогда как они называли ее Маколи. Я знал только, что сделал неверные выводы.

— Мне очень жаль, — говорю. — Я хочу извиниться, если только это чего-то стоит.

Ее лицо немного просветлело. Потом она улыбнулась. В глазах у нее еще стояли слезы, и у меня просто комок подступил к горлу.

— Не извиняйтесь, — сказала она. — Вообще-то это моя вина. Сама не понимаю, как я могла быть такой глупой, что не подумала о том, как это будет выглядеть. Что еще вы могли подумать?

Мне стало не по себе.

— Мне хотелось бы забыть об этом, если вы сможете забыть. Но ради Бога, скажите, зачем вы это сделали?

Она немного помолчала в нерешительности.

— Я надеялась, что это даст мне возможность поближе узнать вас, прежде чем принять решение, но вы оказались слишком наблюдательным.

— Какое решение?

— Насчет вас, — просто сказала она, глядя мне в глаза.

— А в чем дело? — спрашиваю.

Она встала. Было видно, что она очень напряжена.

— Я оставлю вас на минуту? Мне хотелось бы переодеться, и может быть, если у меня будет время подумать…

— Конечно, — говорю.

Она вышла. Я сел и закурил. Не было смысла пытаться угадать, в чем тут дело и что ей в действительности нужно. Я подумал о тех двух типах, которые только что ушли. За всем этим крылось что-то серьезное и, возможно, весьма опасное, но было непонятно, при чем тут я.

Я опять стал думать о ней и, как всегда, не смог разобраться в этих своих мыслях. Я отчего-то чувствовал себя счастливым и через минуту понял, что это от того, что мои догадки оказались неверными. Это было глупо. «Может, мне сходить к психиатру?» подумал я с ожесточением.

Она вышла через несколько минут, одетая, успев вернуть себе обычный ухоженный вид. Она подкрасилась, и безобразное красное пятно на щеке стало совсем незаметным. Она легонько прикоснулась к щеке.

— Я хочу еще раз поблагодарить вас, — говорит. — Я не знаю, долго ли бы я еще продержалась.

— Так вы знаете, где он? — спросил я, вставая. Она молча кивнула.

Теперь я начал понимать, какое решение она собиралась принять. Но причины этого все еще оставались для меня загадкой. Что им было нужно от меня? Мы вышли на пирс. Она заперла дверь, и мы пошли к машине.

Она села за руль, но не стала заводить мотор. Повернулась ко мне, положив локоть на спинку сиденья. Было очень тихо. Ее лицо было ужасно серьезным. Она приняла решение.

Я дал ей сигарету, помог прикурить, потом закурил сам. Зажигалку я бросил обратно в карман.

— Вот что, — говорю. — Мне, похоже, не хочется знать, где он.

Она быстро взглянула на меня.

— Вы и так почти все знаете, так ведь?

— Это просто догадка, — признался я. — Но я все равно не уверен, что хочу знать что-либо из того, что хочет выведать этот тип в твидовом пиджаке. Уж больно он мастерски работает.