Ожерелье вечности - Марина Волкова

— Вот — вот, и я о том же! Давай творить, работать, жить вместе? Вдвоём нам будет легче делать эту работу, правда? Словом, будь моей женой! Как там? И в печали, и в радости…

— А ты не торопишься, Кирилл? Ведь ты меня мало знаешь, да и болезнь моя была преградой между нами. Ты не боишься рецидивов?

— Я уверен, что всё будет хорошо. Ведь мы любим друг друга и это главное. А всё остальное — да вместе мы горы своротим! Ну, так что? Ты мне отказываешь? Или…

— Или. Конечно, я согласна.

Кирилл в порыве чувств потянулся к Люде, целуя её, опрокинул ещё бокал, чертыхнулся, вышел из-за стола. Люда тоже вскочила ему навстречу, и они стали так самозабвенно целоваться, как будто от этого зависела сама жизнь. Первой опомнилась Люда и то только по той причине, что рубины больно врезались в кожу от крепкого объятия Кирилла. Она с силой отстранилась от него и сказала:

— Кирилл, давай остановимся, у нас для такого занятия впереди ещё целая жизнь. Я понимаю, тебе не терпится начать, вернее, продолжить, но ужин — то остынет окончательно. Давай сначала подкрепимся, а потом займёмся этим увлекательным делом, — будем проектировать нашу девочку.

— Какую девочку, — не понял Кирилл, — ты про что?

Люда усадила его за стол, уселась сама и, накладывая на тарелки, с усмешкой спросила:

— А ты что, не знаешь, что от таких увлекательных занятий появляются дети?

— А! Что? Ты хочешь детей? От меня?

— Ой, ну, глупый, ну, а от кого же ещё? Или не ты мне сделал предложение руки и сердца несколько минут назад?

Кирилл посидел несколько секунд с оглушённым видом, потом стал лихорадочно срывать с себя одежду:

— Ты как хочешь, но я больше не могу откладывать такое важное дело на потом. Я хочу заняться этим сейчас, немедленно, пока творческое вдохновение меня не оставило. Обещаю, я буду очень стараться. Девочка — это же так ответственно…

Люда уже почти проснулась, ощущая щекой приятную гладкость кожи плеча Кирилла, когда какое-то непонятное ощущение Присутствия заставило её открыть глаза. В предрассветных сумерках на фоне светлеющего окна она разглядела силуэт небольшого человечка с непомерно большой лохматой головой. Его глаза светились в темноте, что придавало всему облику его сходство с демоном. Люда смотрела на него, думая, что всё ещё спит, спокойно и поэтому даже вздрогнула, когда фигура заговорила приятным тенорком:

— Спи, голубушка, рано ещё.

Кирилл, услышав её сдавленный крик ужаса, мысленно включил свет и повернулся к ней. Она смотрела расширенными от изумления глазами на Афанасия, натянув одеяло на себя до самых глаз. Для неё самым странным было то, что гость не исчез вместе с темнотой, а выглядел смущённым и испуганным: он поднял руки, прикрывая лицо как бы от света, и бормотал:

— Ой, простите, Христа ради, не думал, что вы так напугаетесь. Кирилл, ты что же это, не предупредил её обо мне?

Кирилл успокаивающим жестом привлёк к себе Люду:

— Милая, извини моего домохозяина, он совершенно безобидный, достался мне в наследство вместе с домом. А ты, Афоня, что ж спать-то нам не даёшь, бродишь тут, дамочек пугаешь?

— Да скучно мне, заняться нечем, все сны пересмотрел уже давно. В последнем, кстати, твои родители передавали привет вам обоим. Вот и ждал, как проснётесь, чтобы передать привет-то.

— Так это вас можно поблагодарить за прекрасный стол накануне? — отмерла, наконец, Люда, — большое вам спасибо, устроили нам такой праздник!

— Да, что там, я и не такое умею, вот, погодите уже, ещё не тем удивлю…

— Ну-ну, не хвастайся, сделай милость. Расскажи-ка лучше нам что-нибудь интересное, раз уж разбудил.

Афоня с видимым облегчением вздохнул, присел на краешек кровати, немного подумал и сказал:

— Да что ж я могу рассказать? Сижу дома, никуда не езжу, никого не вижу. После ухода твоих родителей думал, совсем здесь сгину, никому не нужный. Спасибо, вспомнили меня, навестили. Дом рад вам, хоть и скучает по старым хозяевам. Я иногда чувствую, как они вспоминают о нас, — у меня тогда процентов на 20 уменьшается материальность, во как! Неприятно чувствовать себя почти привидением, но я терплю, внимательно слушаю их, и иногда удаётся услышать их воспоминания. Вот одно из них. Я думаю, что это хозяин Николай вспоминал, потому что жизнь хозяйки прошла вся у меня перед глазами, и ничего подобного с ней не приключалось. А вот хозяин Николай выпадал из нашего времени и кто его знает, где его носило. И вот, значит, вижу я это воспоминание, как будто сон смотрю. Стою я, это, перед морем, волны такие спокойные, ласковые, лижут песок у меня под ногами. Небо высокое, синее, чистое и солнышко жарит вовсю. Вокруг никого, только ветерок что-то шепчет мне о морских каких-то людях, которые хотят забрать меня, как божка ихнего, для поклонения. А я стою и думаю, что всё это мои детские фантазии и ветерок совсем не прав, морские люди — плод моего воображения.

Ну, хорошо, однажды у нас была с ними встреча, но это было во сне и неправда. Здесь, в этом мире, им места нет. И вдруг с изумлением вижу, как из вод морских поднимаются и движутся мне навстречу четверо морских людей. Они мало изменились с того сна, ну, разве только что у них появились какие-то неизвестные мне приспособления и тёмные очки. Ну, смехота, — моржи в очках, представляете? Но мне почему-то не было смешно, а стало страшно. Вокруг безлюдье и эти вот морские разбойнички нарисовались, окружили меня. Я стою спокойно, жду продолжения событий, суетиться-то, — это вообще не в моём характере, а тем более перед этими не людьми.

Смотрю на них и вижу, как они согнулись все в приветственном поклоне. Я благосклонно кивнул, не представляя, как они собираются общаться, — ведь в том сне мы могли только писать друг другу, так как их голосовые связки не приспособлены для воспроизводства доступных нам звуков, их речь основана на ультразвуке, как и у большинства морских животных.

Тем более, я удивился, когда вдруг понял, что они говорят, не произнося ни звука. Ну, до чего дошёл прогресс, представляете, и у морских людей развилась телепатия, чудеса, да и только:

— Нижайше просим вас, о, благословенный Кла, почтить наш мир своим присутствием. Вы наш создатель, наш бессмертный Бог и мы хотим показать Вам, насколько мы ушли в своём развитии с момента последней встречи с Вами, о, благороднейший! Ещё мы приносим глубочайшие извинения за ту историю с похищением девушки, похититель был примерно наказан: лишён возможности иметь потомство, чтобы его дурная наследственность не приносила плоды…

— О-хо-хо-хо, рыбы вы мои, кто ж знает, что вы там задумали, а вдруг тоже из меня сделаете чучело — ведь как удобно, — полное портретное сходство, ну, прямо один в один! Или и меня тоже лишите возможности иметь потомство, — чтобы Бог ваш не тиражировался больше? Что-то я не доверяю вам, рыбы мои.