Безумие.Боль (СИ) - Ирина Разумова

Постепенно, чем больше я смотрела на свое лицо, тем четче перед моими глазами выстраивался план действий: Николь сможет смотреть в глаза людям, когда – нибудь, но никогда не сможет быть с моим мужем. Всего – то и нужно распространить несколько слухов: о том, что она является постоянной подругой его брата, а также о том, что им предстоит свадьба. И еще, конечно же, стоит обнародовать информацию о том, что она является «любовницей» отца Лукаса. После такого скандала, любые отношения между ней и Лукой будут выглядеть насмешкой над всей семьей, а «дорогая» мамочка моего мужа, никогда в жизни не примет такую девушку. Да и Луке не помешает напомнить, что я не кто – то там, а его жена.

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Как все оказалось просто. Немного фактов тут, немного слов там и вот, весь свет гудит о «новости». Даже в скандальных хрониках уже прошла информация. Будет знать, как связываться со мной.

Летя на немыслимой скорости по пустынной дороге, более всего я хотела погладить саму себя по голове. План был приведен в исполнение с точностью, достойной известнейших стратегов, теперь, эта дрянь даже носа не посмеет показать из дома, а уж тем более встретиться с Лукасом.

Но была единственная проблема, тот будет взбешен, когда вернется из деловой поездки и весь его гнев несомненно будет направлен в мою сторону, но и плевать. Выбора у него всего равно нет, так что потерпит, а развестись не сможет при любом раскладе.

Чувство эйфории, разлитое по телу, окутывало туманом и мою голову, а возможно виноваты те таблетки, которыми меня угостили в клубе. Лишь в самый последний момент, перед глазами показался бетонный отбойник дороги…

Глава 30

Август 2009

Че твертое письмо Николь

За три месяца прошедших с момента, когда умерла Каролина, мне стало казаться, что я живу в вакууме, под стеклом, где на меня смотрят окружающие люди и разве, что только не тыкают пальцами, хотя и это уже, казалось бы, уместным дополнением, к тому зоопарку, в котором я оказалась.

Что может быть более интересным, нежели копаться в чужой жизни, разглядывать ее сквозь увеличительное стекло, выискивая малейшие недостатки? Я оказалась в иной ситуации, мой недостаток, а точнее промах, был известен всем окружающим. Сейчас уже не было газет и журналов украшенных моим лицом, а светские сплетницы более не ставили мою теперь уже «значительную» персону во главу обсуждения, но что это меняло? После того как в течение пары месяцев, только об этом и ходили слухи, а мать Лукаса и вовсе уехала за границу, с трудом вынося «сочувствующие» звонки «подружек». Впрочем, возможно была и иная причина, это всего лишь мое предположение, никак не подтвержденное твоими словами.

Знаешь, что самое странное? Каролина все же добилась своего, мы все больше отдаляемся от друг друга и сложно сказать почему. В том ли, что любая наша совместная с тобой фотография поднимет очередную волну слухов? А возможно, причиной всему является твоя семья? Мне бы хотелось так думать, но знаю, что причина совершенно в ином… Трещина идет изнутри, от нашего общего с тобой осознания, что ничего не поправить и не изменить. Как бы долго мы не были вместе, это не станет чем – то большим. Только украдкой, «под покровом ночи». Но если пока ты еще был женат, это имело эфемерный шанс на изменение ситуации, то теперь, наше совместное будущее перешло в раздел, который в книжных магазинах называют фантастика. Да вот боли нету в сердце, душе. Ничего нет, есть обреченность и смирение, требующее принять очередной поворот судьбы и не противиться, не хранить надежду, только отпустить в бреющий полет, как птицу, что летает над морем. У нее правда есть обычно цель, я же больше не вижу ничего впереди. Благодаря твоей покойной жене, даже моя работа стала практически невозможна: любой мужчина заказчик, что обращался ко мне за три месяца, гораздо больше интересовался моей внешностью, пытаясь разглядеть чем же так привлекла, нежели моими навыками и опытом.

Я уже хотела однажды все закончить, уехала, сбежала… теперь остаюсь в городе, но … это практически тоже самое, что будь в Шотландии. Столько же миль разделяет нас, хотя кажется всего – то несколько минут езды. Ты ведь тоже это чувствуешь? Невозможность, как и раньше быть вместе, оставляя за порогом дома, всю свою жизнь и сосредотачиваясь исключительно на нас. И есть шанс, что более так никогда и не будет.

Не знаю, зачем опять пишу, наверное, очередной раз хочу разобраться в себе и решить, что делать дальше. Ведь мне известно, что это будет просто еще одно письмо в тоненькой стопочки, из двух других. Вот и все что у меня есть, одно на двоих с тобой, тайное, сокрытое от всех. Два письма, которые я храню в самом дальнем уголке своей спальни, иногда вздрагивая от мысли, что кто – либо из горничных может обнаружить мои откровения. Сейчас это было бы особенно некстати, когда любое из этих писем стало бы своего рода бомбой, равной по силе той, что уничтожила японские города. Но рука не поднимается уничтожить, наоборот, тянет перечитать, найти в них те чувства, что жили так долго в самом сердце, а теперь кажется угасают. Могла ли я предположить, что это станет явью?

Или все дело было в скрытности, которая не могла причинить вреда никому, пока оставалась тайной, а я не являлась женщиной с любовниками одной семьи. Это так странно, превратиться в весьма неразборчивую особу, когда в моей жизни был всего один мужчина, который ласкал мое тело в самых интимных местах и второй, что лишь целовал меня. А оказывается… оказывается в моих мыслях нет морали и порядочности, нет банального понятия о честности перед людьми. Иногда, я думаю, что действия Каро – очередная моя плата, за болезненную любовь по отношению к тебе, не хочу, но думаю, занимаясь «копанием внутри себя», выискивая тот изъян, благодаря коему, моя жизнь идет под какими – то невероятными изгибами и уклонами. Нет, ты только не подумай, я больше не жалуюсь, только делюсь своими мыслями. В конце концов, кто как не ты, смог бы понять меня, возможно даже помочь разобраться в себе? Другого такого человека у меня на примете нет, но и тебя я не буду раскрывать этих постоянно возвращающихся ко мне мыслей. Не стоит оно того. Есть только я и моя боль, с которой мне и жить, но даже и она меня покинула, перестав напоминать о том, что внутри бьется живое сердце, любящее, предвкушающее будущее. Теперь просто ожидание следующего дня, с внутренним содроганием и одним вопросом: что делать дальше?