Испытание войной – выдержал ли его Сталин? - Борис Шапталов

15 ноября генеральное наступление на Москву возобновилось с новой силой. То было, наверное, одно из самых загадочных наступлений вермахта. По логике вещей ввиду крайней нехватки зимнего обмундирования, неготовности техники к зимней эксплуатации, ее изношенности группа армий «Центр» должна была перейти к глухой обороне. У командования не было резервов, а тут еще с 5 ноября для помощи Муссолини с Восточного фронта был изъят 2-й воздушный флот! В распоряжении фон Бока оставили лишь один авиационный корпус. Правда, элитный – 8-й авиакорпус Рихтгофена, но протяженность фронта достигала 500 километров. Поспеть всюду пикирующим бомбардировщикам, которыми славился корпус, было невозможно. К тому же танковые моторы приходилось разогревать утром при помощи костров по два часа. В сущности, войскам предлагалось наступать на одном энтузиазме. И он у немецких солдат был! Началось первое в истории вермахта зимнее наступление. И поначалу оно, как всегда, оказалось успешным.

Дивизии Гудериана прорвали фронт и окружили часть советских войск, открыв дорогу на Москву с юга. Но к Кашире смогло выйти лишь около батальона солдат. Войск уже не хватало даже на создание сплошной линии все увеличивающегося фронта. Зато у советского командования резервы были, и оно быстро заткнуло «дыру» у Каширы.

На северном участке немцам удалось прорваться к каналу Москва – Волга, форсировать его. До столицы оставалось 30–40 км. «Фронт нашей обороны выгибался дугой, образовались очень слабые места, казалось, вот-вот случится непоправимое», – вспоминал Г. Жуков. Примерно в эти дни ему и позвонил Сталин со своим знаменитым: «Скажите как коммунист коммунисту, мы удержим Москву?».

Дело решили резервы. Западный фронт получил 1-ю ударную и 20-ю армии. Ими удалось ликвидировать плацдарм на канале у Яхромы. 30-я армия получила в эти дни четыре стрелковые и одну кавалерийскую дивизии. 5-я и 16-я армии – две стрелковые дивизии и пять стрелковых бригад. С Дальнего Востока подходили свежие кадровые дивизии – две стрелковые и одна мотострелковая. На случай прорыва врага к столице командованию Московского военного округа было передано четыре стрелковые, одна кавалерийская дивизии и семь стрелковых бригад. А еще дальше в тылу готовились сразу три резервные армии – 10, 26 и 61-я. Фон Боку же не дали ничего.

Несмотря на усиливающийся мороз, 2 декабря немцы умудрились порвать фронт под Наро-Фоминском. Бои передвинулись к штабу Западного фронта. Очередную «дырку» заткнули очередными резервами. На этом успехи противника под Москвой закончились.

Трагедия Юго-Западного фронта июль – ноябрь 1941)

Несмотря на первоначально крупные силы по сравнению с немецкими, Юго-Западный фронт в середине июля оказался в крайне тяжелом положении. Фронт был рассечен надвое. 5-я армия и созданная для обороны Киева 37-я армия занимали северный и центральный его участок. 6, 12 и 26-я армии прикрывали Южную Украину. Лишь сухопутная перемычка вдоль Днепра примерно в сотню километров соединяла ЮЗФ в относительно единое целое. Но ей предстояло быстро тончать. Командование фронта еще две недели назад имевшее обильные бронетанковые силы, теперь просило у Ставки танки для сдерживания «разбитых» моторизованных дивизий Клейста. И Ставка, не менее виноватая в такой ситуации, не отказала в просьбе. Из Южного фронта был изъят 16-й мехкорпус и несколько стрелковых дивизий в придачу. Но ничего не помогало. Все быстро перемалывалось, и уже через несколько дней вновь обозначались бреши, которые нечем было заткнуть.

Во второй половине июля 38 немецких дивизий неуклонно теснили 44 советские. Им удалось окончательно расколоть Юго-Западный фронт, выйдя к Днепру, поэтому 25 июля Ставка передала 6-ю и 12-ю армии в подчинение Южного фронта. В это время соединения 1-й танковой группы у Днепра были заменены пехотными частями, и танки Клейста смогли ударить на юг, как и планировалось перед войной, со всей своей мощью. 2 августа, пройдя около 200 км, они прорвались к Первомайску и вышли в тыл 6-й и 12-й армиям. С запада им навстречу выходили дивизии 17-й армии. Советское командование делало все возможное, чтобы избежать окружения. В контрудары бросалось все, что попадалось под руку, а сами 6-я и 12-я армии беспрестанно отходили с рубежа на рубеж в глубь украинских степей. Порой германскому верховному командованию казалось, что окружение не состоится, и Гальдер неоднократно записывал свои сомнения в свой тайный дневник. Но Клейст творил чудеса своими немногочисленными танковыми силами, и ловушка все же захлопнулась. Две армии сопротивлялись только до 7 августа, и лишь отдельные части продержались на несколько дней дольше. В плен попали оба командующих – генералы И.Н. Музыченко и П.Г. Понеделин, а также около 100 тыс. солдат и офицеров.

Это поражение круто меняло оперативную обстановку на Украине. Закрыть брешь на этот раз было нечем. Уже 14 августа был взят Кировоград, 17 августа – Николаев и Кривой Рог. К 30 августа немцы вышли почти на всю линию Днепра от устья до разграничительной полосы с группой армий «Центр» южнее Лоева. На правобережье Украины оборонялись лишь два плацдарма – города Киев и Одесса.

31 августа 100-я пехотная дивизия 17-й армии захватила небольшой плацдарм у Кременчуга. Германское командование поначалу не обратило должного внимания на него. Но с каждым днем плацдарм увеличивался, а вместе с его размером росло оперативное значение. И если 2 сентября Гальдер записывает в дневнике: «Удачно захваченные 11 и 17-й армиями плацдармы потребуют некоторого времени, чтобы сказалось их значение» (7, т. 3, кн. 2, с. 324), то уже через несколько дней в генеральном штабе сухопутных сил и у командования группы армий «Юг» рождается замысел прорыва танковых групп Гудериана и Клейста в тыл Юго-Западного фронта. Ф. Гальдер вылетел «в группу армий «Юг» (Умань) для обсуждения операции по охвату противника в излучине Днепра и Десны» (6, там же, с. 332). 7 и 8 сентября он обсуждал детали операции с Г. Рундштедтом. В результате на свет появился план «Битвы за Киев» – план по окружению войск Юго-Западного фронта. Его реализация не заставила долго ждать. Уже 10 сентября дивизии Гудериана вышли на линию Бахмач – Ромны (в 200 км от Кременчугского плацдарма). А 15 сентября танки Гудериана и Клейста соединились в Лохвице. Скорости просто фантастические для таких пространств и тяжести уже проведенных боев.

Кольцо вокруг Юго-Западного фронта замкнулось, и через неделю он прекратил свое существование в старом составе. Была ликвидирована группировка, насчитывающая свыше 500 тыс. человек. Командование фронта почти целиком погибло. Разгрома такого фронтового масштаба еще не знала ни одна армия мира. Хотя англо-французские войска и потерпели поражение в Бельгии в 1940 г., но все же смогли эвакуировать основные силы через Дюнкерк. В плен попало тогда 40 тыс. французских военнослужащих и несколько тысяч англичан. А тут… Но печальный рекорд продержался недолго и был перекрыт месяц спустя в вяземском котле.

Разгром войск фронта явился следствием крупнейшего просчета в оценке событий И.В. Сталиным как Верховным главнокомандующим. Истоки же просчета имели старые корни – уверенность в своей способности оценивать события глубже других.

Еще 19 августа 1941 г. Жуков Г.К., уже в качестве командующего резервным фронтом, направил письмо Сталину, в котором предупреждал:

«Москва, товарищу Сталину.

1. Противник, убедившись в сосредоточении крупных сил наших войск на путях к Москве… временно отказался от удара на Москву и, перейдя к активной обороне против Западного и Резервного фронтов, все свои ударные подвижные и танковые части бросил против Центрального, Юго-Западного и Южного фронтов.

Возможный замысел противника:

…выйдя в район Чернигов, Конотоп, Прилуки, ударом с тыла разгромить армии Юго-Западного фронта. После чего – главный удар на Москву в обход Брянских лесов и удар на Донбасс…»

Сталин ответил ему в тот же день: «Ваши соображения насчет вероятного продвижения немцев в сторону Чернигов – Конотоп – Прилуки считаю правильными. Продвижение немцев в эту сторону будет означать обход киевской группировки с восточного берега Днепра…. В предвидении такого нежелательного казуса и для его предупреждения создан Брянский фронт во главе с Еременко. Принимаются другие меры, о которых сообщу особо. Надеемся пресечь продвижение немцев» (Цит. по: 13, с. 145, 146).

Таким образом, ситуация вроде бы Ставкой контролировалась. Но время шло, а угроза нарастала.

7 сентября Военный совет Юго-Западного фронта обратил внимание главкома Юго-Западного направления С.М. Буденного на серьезность складывающейся обстановки. Чуть позже Кирпонос вновь обратился к Буденному, указывая на угрозы с флангов и отсутствие резервов у фронта для их надежного прикрытия. Аргументы командования ЮЗФ были приняты, и 11 сентября Военный совет Юго-Западного направления обратился в Ставку с просьбой дать согласие на отход. В докладе констатировался «…замысел противника по охвату и окружению ЮЗФ с направлений Новгород-Северский и Кременчуг. Для противодействия этому замыслу необходимо создать сильную группировку войск. Юго-Западный фронт сделать этого не в состоянии» (14, т. 2, с. 107).