Испытание войной – выдержал ли его Сталин? - Борис Шапталов

На восточном берегу Днепра вступила в действие неумолимая логика войны – дело решают резервы. Как раз у группы армий «Центр» их уже не оставалось. Фронт группы «Центр» с первоначальных 400 км к середине июля выгнулся дугою в пятьсот с лишним километров. Пехота отстала. Вся тяжесть наступления пришлась на пятнадцать танковых и моторизованных дивизий, многие из которых потеряли до 40–45# своих машин. Рывок в 600–700 км обострил проблему снабжения. Войска Гота и Гудериана стали «пробуксовывать». В этот момент совершенно верный контрманевр был предпринят в полосе 21-й армии. По приказу Ставки специально созданной кавалерийской группе предписывалось провести рейд по тылам группы армий «Центр». «В связи с быстрым продвижением у противника, несомненно, создалось напряженное положение с тылом, – говорилось в приказе. – В этой обстановке всякие действия по тылу и коммуникациям противника могут отказать решающее влияние на успех операций» (3, с. 475).

22 июля три кавалерийские дивизии под командованием генерал-полковника О.И. Городовикова ушли в рейд из Речицы (район Гомеля) в общем направлении на Бобруйск. Непосредственной целью была железнодорожная станция Осиповичи, где скрещивались три железнодорожные ветки – на Минск, Могилев и Луцк. Кавгруппа должна была громить тылы, уничтожая штабы, мосты, линии связи, организовывать партизанские отряды. В определенной степени то было попыткой воссоздать опыт войны 1812 года.

Уже 24 июля кавалеристы вышли в район Бобруйска и перерезали коммуникации танковой группы Гудериана и 2-й армии. Неожиданный налет вызвал серьезную озабоченность у командования группы армий «Центр». Так как резервов у Бока не было, то пришлось просить три дивизии из резерва главного командования. Но этими успехами, к сожалению, рейд Городовикова и ограничился. Дивизии действовали одной скученной группой. Она легко засекалась и контролировалась немецкой авиацией, поэтому все штабы и тылы из полосы действий этой группы заблаговременно выводились. С подходом свежих пехотных немецких дивизий соединение Городовикова втянулось во фронтальный бой, что ему совершенно было противопоказано и, потерпев поражение, уже к 1 августа отошло на исходные позиции.

Неудачей закончилась аналогичная попытка кавалерийского рейда по тылам 3-й танковой группы. Но и без этих рейдов открытые фланги и коммуникации, слабые резервы вынуждали германское командование приостановить наступление на московском направлении. Тем более что на Украине группе армий «Юг» явно не хватало сил одновременно вести борьбу за Киев и двигаться к Черному морю. В результате родилась директива № 33 от 19 июля 1941 г., в которой фельдмаршалу Боку приказывалось начать подготовку наступления на юг, на соединение со своим правым соседом. С конца июля дивизии группы Гудериана стали постепенно, по мере подхода пехоты, выводиться со Смоленского участка и сосредотачиваться на Рославльском направлении. Перегруппировка проходила в условиях начавшегося контрнаступления советских резервных армий.

Задачи перед ними ставились самые решительные – разгромить 2-ю и 3-ю танковые группы, для чего создавалось пять оперативных объединений из сил 21, 24, 29 и 30-й армий по три дивизии в каждом под командованием генерал-лейтенантов с. А. Калинина, В.Я. Качалова, И.И. Масленникова и генерал-майоров К.К. Рокоссовского и В.А. Хоменко. По уже сложившейся традиции, перейти в наступление было приказано в малореальные сроки – с утра 23 июля, т. е. на всю подготовку отводились считаные дни. Поэтому в назначенное время всем ударным группам перейти в наступление не удалось, и этот процесс по объективным причинам растянулся на неделю. Первыми 23 июля из района Рославля перешли в наступление дивизии генерала Качалова, 24-го – группа генерала Хоменко, 28-го – генерала Рокоссовского, последними – части генерала Масленникова.

Во всех группах после первоначальных тактических успехов продвижение прекратилось. На том наступательные действия и кончились, лишь для войск В.Я. Качалова дальнейшие события обернулись трагедией. 1 августа 2-я танковая группа и 7-й армейский корпус вермахта перешли в наступление и уже 3 августа окружили войсковую группу Качалова под Рославлем. Попытки прорвать окружение и деблокировать кольцо извне успеха не имели. К 8 августа бои в кольце закончились. Генерал В.Я. Качалов погиб.

Красная Армия в очередной раз показала, что наступать она не умеет. Наличие на картах значков с номерами дивизий еще не означало, что это соединение боеспособно, а не представляет собой солянку из частей, плохо знающих, как друг с другом взаимодействовать. Наиболее трезвомыслящие военачальники начали понимать, что без серьезной подготовки проводить наступательные действия нецелесообразно, что ничего, кроме тяжелых потерь для себя и некоторого беспокойства для противника, они не приносят. Так поступил Г.К. Жуков по прибытии на ельнинский выступ, за который вела бои 24-я армия. Ознакомившись с обстановкой, он отдал распоряжение о прекращении наступления. Ему стало ясно, что «наши части ведут артиллерийский огонь, главным образом, не по реально существующим огневым точкам, а по предполагаемым. Сил 24-й армии для проведения контрудара было явно недостаточно» (4, с. 303–304).

Потом эта формула про недейственный артиллерийский огонь и атаки недостаточными силами будет повторяться в приказах часто, вплоть до осени 1942 г. Однако наступать советские войска будут чаще всего вопреки провозглашаемым установкам.

Посоветовавшись с командирами, Жуков пришел к выводу, что необходимы дополнительные силы и проведение интенсивной тактической разведки, на что потребуется 10–12 дней. В тех условиях это выглядело качественно новым подходом к организации наступления, в том числе и отличающегося от принципов «навалки» контрудара у Дубно – Броды, хотя и не выходящего за рамки элементарных требований к подготовке наступления. Впервые с начала войны на приготовление к наступлению отводилось так много времени. Пользуясь жуковским «блатом», войска на этом участке могли без спешки и суеты, не вслепую, а осознанно подготовить удар по противнику. Результат оказался налицо. Под Ельней наступление советских войск закончилось успешно, и впервые ответные контрудары немцев были отражены. То было возвращением к азам военной науки, но путь оказался долгим и кровавым. Победа под Ельней на деле свелась к выдавливанию противника с выступа ценой больших потерь. Но главное, был достигнут первый территориальный успех, а потеря людских ресурсов легко восполнялась.

При организации многочисленных контрударов, подавляющее большинство которых заканчивалось провалом, не учитывалась простая вещь – армии в подлинном смысле этого слова еще не существовало. Как боевой организм она только складывалась. В отличие от уже имевшего боевой опыт вермахта командирам и солдатам еще предстояло освоить азбуку и алгебру военного дела на войне. Там не занимаются строевой подготовкой, но каждодневно учатся науке выживать, касается ли это приемов боя или таких прозаических дел, как ночлег и питание. В атаку же чаще всего гнали пока что не бойцов, а толпу ополченцев, которая не знала толком, что ей делать на поле боя.

Сентябрь прошел для Западного фронта спокойно. 2-я танковая группа Гудериана ушла на юг. 3-я танковая группа Гота прекратила активные действия. Западный фронт, командующим которого стал И.С. Конев, мог теперь привести себя в порядок.

Но месячная передышка, как оказалось вскоре, не сыграла никакой позитивной роли в деле повышения боеспособности Западного фронта. Когда 2 октября группа армий «Центр» перешла в генеральное наступление, то быстро достигла оперативных успехов. 3-я танковая группа прорвала оборону советских войск севернее Смоленска. 4-я танковая группа, переброшенная из-под Ленинграда, хотя и не получила отдыха, но также быстро прорвалась в тыл Западного фронта. Уже 7 октября кольцо вокруг 16, 19, 20, 24-й и резервной 32-й армий замкнулось. Образовался так называемый вяземский котел.

В ходе ликвидации советских группировок, на что ушла всего неделя, в плен было взято около 500 тыс. человек! В плен попал и один из лучших генералов 1941 г. командующий 19-й армией М.Ф. Лукин. В самые критические моменты прорыва вражеских войск у Шепетовки и у Смоленска, когда решалась судьба фронта, ему удавалось гасить панику и организовывать войска на упорную оборону. Не будь его, успехи противника были бы еще значительнее. Лукин имел все данные вырасти до командующего фронтом и маршала. Не повезло.

Для спасения положения из Ленинграда был вызван Г.К. Жуков. «Сталин находился в трансе, – вспоминал Жуков. – Я застал его беседующим с Берией… Сталин сказал Берии, чтобы он на всякий случай через свою агентуру провел зондаж о возможных условиях заключения мира с Германией…» (5, 1995, № 3, с. 44). Переговорив с вождем, Жуков немедля выехал на фронт, чтобы на месте разобраться с ситуацией. «Побывав на наиболее опасных участках и в штабах Западного и Резервного фронтов, я пришел к выводу, что все пути на Москву для врага, по существу, открыты. Доложив об этом 8 октября по телефону Сталину, я просил его быстрее стягивать войска откуда только можно на Можайскую линию обороны» (4, там же). Но случилось чудо. Вражеские танки на окраинах Москвы так и не появились. Немцы не смогли воспользоваться уникальной возможностью в период с 7—12 октября победным маршем достичь столицы. У германского командования не оказалось в резерве двух-трех моторизованных дивизий, которые бы могли рывком одолеть последние 140–160 км. Время стало работать на советское командование. Что же случилось?