Фартовые ребята - Леонид Влодавец

— А ты отчего не могла?

— Аборт в пятнадцать лет сделала. Незаконный, у бабки. Мать, дура, испугалась, что в деревне засмеют — и отправила. Хорошо, хоть живая осталась.

— Ужас какой! Неужели твоей матери внука не хотелось? Средневековье какое-то…

— Черт ее знает… Из моих одноклассниц чуть не десяток без мужей родили, и ничего. Потом нормально замуж вышли, у одной уже свой внук есть. Моему бы сейчас лет двадцать могло быть. Матери простила только после смерти… Снился ведь мне паренек этот, — неожиданно для самой себя разоткровенничалась Райка. — Сперва маленьким, в колясочке, в кроватке, потом побольше, ходячим уже. И как он в футбол с пацанятами гоняет, тоже видела. А месяца три назад — он меня на свадьбу приглашал… Ревела — до утра.

— Как страшно… — пробормотала Женя. — Может, он в каком-то другом мире сейчас живет?

— Может, и так… — шмыгнула носом Райка и потерла глаза. — Может, все мои беды — в наказание. Все равно чего, теперь — не воротишь. У тебя-то с тем парнем чем кончилось?

— Ничем, конечно. Не сознаешься же… Соврала, что замуж выхожу. Он и не звонил после этого.

— До этого-то зачем голову морочила?

— Нравился… Решиться не могла. Думала, может, удастся денег на операцию набрать. В этот раз, когда к Лехе пригласили, тоже надеялась — получу деньги, операцию сделаю, поменяю паспорт — и позвоню ему. А тут облом. Даже когда поняла, что убить хотят, не жизнь больше жалела, а того, что так и умру такой.

— Ты извини, конечно, что я в душу лезу… — осторожно спросила Райка, — но тебя ж, наверно, отец с матерью за сына считали, верно?

— Считали… — вздохнула Женя. — Это ж все не сразу проявилось. Я и не пойму точно, когда. Никто же не обратит внимания, если ребенок в сестрины куклы играет или в ее платья старые залезает. Тем более, пока маленький. Посмеются, да и все. У меня же сестра на два года старше была. Все время с ней играл, да с ее подружками. В детсадике тоже. Мать ничего против не имела, не дерусь, штанов не рву, тихо играю… Отец, тот вообще мало меня видел — работа заедала. Когда в школу пошел — даже удивлялся, зачем меня в мальчиковую форму одели. «Мама, — говорю, — зачем ты этот костюмчик покупаешь? Лучше я в Машином платье ходить буду, оно совсем не потертое!»

— Так и сказал? — подивилась Райка. — Неужели не понимал, что ты мальчик?

— Понимал… То есть, мне говорили, что я мальчик. Но я хотел девочкой быть.

— В школе-то как, доставалось, наверно? — участливо спросила Райка.

— Не очень. Я ведь не совсем мямля была, могла и подраться. Класса до седьмого ничего особенного не было. А вот потом стало очень трудно…

— Парни стали нравиться? — догадалась Райка.

— Ага… Я ж ведь все понимала. И такая путаница пошла — ужас! У меня ж все мужское росло тоже, даже усы раньше, чем у многих парней. Это я всего пару лет назад средство нашла, чтоб вывести. А до этого… Сама понять можешь, каково.

— Ну а девкам ты что, не нравился?

— Нравился… Это-то и бесило. Иногда получалось, что парень нравится мне, а ему девчонка, которая на меня засматривается. Представляешь?!

— Не-а… — честно созналась Раиса. — Мне парни, которые на девок похожи, никогда не нравились.

— Да не был я тогда похож… — вздохнула Женя. — Даже стригся не длиннее других. Это все внутри было. Пару раз убить себя хотела…

— Слышь, — спросила Райка, — а как у тебя… это самое? Поднималось?

— А куда оно денется? Тут самый ужас и был. Физически — нормальный юноша, а в душе — девушка.

— Ну и как же ты?

— Как… Нашел себе компанию «голубых». Перестройка прошла, судить за это дело перестали, в Питере полно гей-клубов открылось. Но это не совсем то… Там мужики, которые любят мужиков. Они и остаются мужиками, в общем-то. А мне женщиной быть хотелось, а не «голубым», понимаешь?

— Вроде да… — кивнула Райка. — Родители-то твои как?

— Лучше не спрашивай. Психовали… Отец аж с матерью развелся. Да и мать тоже все к психиатру таскала. Правда, вот помогло, справку от армии достали. Там я бы вообще умер.

— Да уж… — Райка вдруг подумала, а вдруг такое случилось бы с ее нерожденным сыном. Может, и хорошо, что аборт сделала?

— Ну, я узнала, что операции по изменению пола делают. И мужчин из женщин делают, и наоборот… Но дорого это. А у меня деньги откуда? Я ж только после школы. Пришлось зарабатывать…

— На панели?

— Нет, немного по-другому. Так, чтоб бегать, как девки по Невскому, не приходилось. Типа публичного дома. Клиенты чинные, не шпана, интеллигентные. Хозяева — тоже.

— Тьфу! — сплюнула Райка. — И такие бордели держат?

— Полно. В общем, на силикон я себе уже накопила, — Женя любовно провела ладонями с маникюром по выпуклому бюсту. — А на операцию еще нет… Я им, хозяевам, не говорила ничего. Выгнали бы сразу.

— Почему? — удивилась Райка.

— Потому что им не женщина нужна, а гей. С пенисом и прочим. Чтоб мог в обе стороны…

— Это в смысле, чтоб и сам мог трахнуть?

— Именно… Клиенты же разные.

— И что, за то, что их трахают, еще и деньги платят? — наивно изумилась Раиса.

— Они за свои деньги удовольствие получают, — грустно усмехнулась Женя. — А уж от чего — их дело. Сейчас ведь есть и богатые бабы, которые мужиков нанимают.

— Ну и что, ты, значит, по-нормальному тоже можешь?!

— Могу, в принципе, если заплатят… Только это для меня — не по-нормальному, понимаешь? Вот когда у меня спереди будет, как у тебя, тогда станет по-нормальному…

— С ума сойти… И чего, неужто мужикам нравится, когда ты, с сиськами, извиняюсь, им вставляешь?

— Те, которые это заказывают, — балдеют. Специально перед зеркалом встают, чтоб видеть за спиной женщину… Так психика устроена.

— А с женщинами у тебя никогда и ничего?

— Нет, никогда и ничего. Я ж не лесбиянка… Тебе бы доставило удовольствие с Юлькой трахаться?

Странно, но тут Райка не поторопилась с ответом.

— Откровенно сказать? — прошептала она, резко понизив голос, будто Юлька была где-то поблизости и могла подслушать. — Мы тут утром нашли штуковину одну… Ну, короче, чтоб бабе с бабой… Так вот, Олег наш пошутил, что мол, ему теперь можно не беспокоиться — на самообслуживание можем перейти. Он-то пошутил, и я поняла, что пошутил, и Юлька, только вот представилось в уме-то… Чуть не спустила. Тебе первой говорю…

— Воображение, значит, богатое, — усмехнулась Женя.

— Ты хоть отогрелась немного? — спросила Райка. — Конечно, придатки, небось, не простудишь, но и другое всякое, общечеловеческое есть.

— Конечно… Нет, вроде бы, сейчас все нормально. Ноги сперва ломило. Потом ничего.

— А это… Ну, мужиковское… не болит?

— Уже оттаяло… — смущенно сказала Женя. — А что ты так смотришь, а?

Райка действительно поглядывала как-то странновато.

— Да вот гляжу и сомневаюсь, не знаю, как и сказать-то поприличней… И чтоб не обидеть невзначай.

И она, так и не подобрав слов, наклонила голову и осторожно провела губами по Жениному плечу.

— А меня это, между прочим, возбуждает… — доверительно сообщила Женя и перевернулась на спину. Точнее, перевернулся. Потому что спереди у этого существа с женским голосом торчало нечто совсем мужское.

— Пожалуй, не меньше, чем у Олега нашего… — удивилась Райка. — Неужто не жалко такое под нож?

— Не надо, — пробормотал Женя, явно не ощущая прилива какого-либо мужества. — У меня потом такое завертится в голове — полная депрессия и упадок…

— Полежи молча, а? — тяжко дыша от страсти, прошипела Райка. — Я сама все сделаю…

— Ты меня до самоубийства доведешь! — Голос звучал совсем жалобно и по-женски. — Не надо, Раечка! Я с ума сойду, если что-то получится… Не хочу быть мужчиной! Отпусти меня! Пожалуйста!

— Эхма! — воскликнула Райка, ощущая, что ей наплевать на все, что видят глаза и слышат уши. И, оседлав Женю, принялась осязать в себе тугое и горячее, раскачиваясь и жадно посапывая…

НАШЛАСЬ ДУША ПРОПАЩАЯ…

Механик все это время бегал по недостроенным домам — Юльку искал. А она как сквозь землю провалилась, хотя площадь острова за прошедшие часы еще больше сократилась, и деваться ей было особо некуда. От забора до кромки воды местами оставалось метров 50, не больше. Только с восточной стороны, где гора была покруче и повыше, потоп отстоял от ворот метров на двести, а дорога, шедшая по склону холма в поселок, пока еще лишь на треть ушла под воду.

Но туда Механик поначалу не пошел. Ему подумалось, будто Юлька даже в ярости, и даже от вредности не попрет среди ночи в сырой и полузатопленный лес. Поэтому он упорно искал ее в поселке, но чем больше домов и строений обходил, тем меньше шансов оставалось, что она отыщется. Само собой, что от этих затянувшихся неудачных поисков Еремину стало казаться, что произошло что-то нехорошее. Он упорно отметал лезшую в голову «панихиду», но она не отступала.