Принц, что так жесток - Ингрид Сеймур

снова села, скрестив ноги, пожала плечами. Все было как в тумане, как обычно случалось после интенсивного сеанса исцеления.

– Я буду в порядке. А ты как?

Он кивнул.

– Чувствую себя прекрасно. Сейчас ночь и… – Он похлопал себя по груди, а затем развел руки в стороны, словно говоря: «Смотри. Над моим телом властен только я. Зверя больше нет».

Я сглотнула. Я должна была рассказать ему о том, что мне пришлось сделать, чтобы исцелить его. Я даже не представляла, как на него повлияет тьма, которую я вплела в его сердце. Проявится ли она? Хватит ли ему сил, чтобы побороть ее? Вдруг он даже не узнает о ее существовании? Неужели я и правда задавалась этими вопросами? Этот мужчина был сильнее всех, кого я когда-либо встречала.

Калилл указал на место передо мной.

– Могу я сесть? Нам нужно поговорить.

Я отодвинулась, и он устроился напротив меня, тоже скрестив ноги.

– Как я могу отблагодарить тебя? Ты не просто спасла мне жизнь, но и избавила мое королевство от ужасной смуты – страшнее, чем ты можешь представить.

Не то чтобы мне предоставили другой выбор, но я решила, что время взаимных упреков давно ушло. Вместо этого я спросила:

– Что Сильвер?

Принц опустил голову.

– В наш тайный круг затесался предатель, и он заплатит за все свои преступления.

– Это он выбросил болотные цветы и болиголов.

Калилл кивнул.

– Он работает на королеву Белашу?

– Нет. Удивительно, но королева Белаша на нашей стороне. Мы только что встретили ее посланницу. Она нам все объяснила. Королева отправила ее, чтобы защитить нас. И ожерелье оказалось у тебя по ее приказу. Она поручила Ларине передать его тебе, чтобы, когда мы покинем Имбермор, следить за нами. Ее обеспокоила наша скрытность. Она боялась за нашу безопасность. По крайней мере, так утверждает капитан Натаар. Королева послала за нами небольшой отряд, когда ожерелье перестало двигаться. А до этого шпионы передали ей тревожную информацию о Сильвере. По-видимому, его заметили в переулке Глилок на встрече с Лианнером Фираном. После нашего отъезда из Имбермора обнаружилось, что Фиран – шпион Неблагого двора. Отряд, напавший на нас на горном перевале, был послан им и, следовательно, его королем Неблагого двора.

От всей этой информации у меня голова пошла кругом. Сильвер, давний друг Калилла, оказался предателем. Он проделал весь путь до этой пещеры, рискуя собственной жизнью, только чтобы получить возможность убить принца Благого двор, когда тот будет наиболее уязвим. Он прекрасно знал, что в любой другой ситуации Калилла было бы не одолеть. Он слишком силен.

– Мне жаль, что ты потерял друга, – сказала я, зная, что мои слова в лучшем случае неуместны.

– Мне тоже. Более того, мы опасаемся, что он мог все рассказать Фирану. Видишь ли… есть несколько причин, по которым я скрывал свое затруднительное положение. Мои подданные и так были бы не в восторге, узнав, что их принц и будущий король каждую ночь превращается в монстра. А вишенкой на торте, как говорят у вас в королевстве, стало бы то, что я… не сын своего отца. Наследник Благого двора – бастард, плод любви неверной королевы.

Я ахнула, не в силах сдержаться.

– Мне жаль… я…

– Не обижайся, но я вижу, что ты осознаешь всю сложность моего положения.

Я знала о фейри достаточно, чтобы понимать, что чистота крови в королевских семьях имеет первостепенное значение.

– Проклятье «странствующего в тенях» передалось мне от биологического отца. Оно проявляется спустя время, и только после этого я узнал правду о своем происхождении. Мама до последнего надеялась, что проклятье ко мне не перейдет, но нам не повезло. Она призналась, когда заметила симптомы, появления которых ждала всю мою жизнь.

Я даже не могла представить, как тяжело ему было узнать правду.

Он продолжал:

– Даниэлла, мне не нужен трон. Я бы с радостью уступил корону своему брату, будь он хоть немного ее достоин. Видишь ли, Кардиан весьма легкомысленный. Мало того, он жесток и думает только о самом себе. Боюсь даже подумать, что станет с моим народом, если на трон взойдет он. Ему бы этого очень хотелось, но я боюсь того, что случится, если он узнает правду обо мне. Просто представь, какие разрушения способны учинить Кардиан и король Келлам Мифорн, ослепленные эгоистичными стремлениями.

– Понимаю, – сказала я, впервые полностью осознав, почему он считал, что похищение одного человека было оправдано.

«Вы – лишь один человек. Ваша жизнь по сравнению с этим – ничто», – сказал он месяц назад. А я-то была о нем крайне низкого мнения и считала, что хороший человек никогда не совершит дурного по хорошей причине. Как же я ошибалась.

– Знаю, – продолжил он, – это не оправдывает того, что я похитил тебя, но надеюсь, теперь ты сможешь лучше меня понять.

– Да.

Калилл улыбнулся.

– Ты самая храбрая из всех нас, Даниэлла.

– Я?

– Ты отдаешь все, что у тебя есть, совершенно не думая о собственной жизни. Отдаешь открыто, с добротой в сердце и жизнью на кончиках пальцев. Ты… самый удивительный человек, которого я когда-либо встречал.

Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Он же говорил не серьезно, да? Я хотела взять его за руку, но что-то в его глазах остановило меня.

– Я должен сказать тебе кое-что еще, – добавил он.

Он и так выглядел расстроенным, но то, что собирался сказать дальше, давило на него сильнее, чем все то, что он уже поведал.

– Я хочу предотвратить войну. Любой ценой. Мифорн известен своей подлостью, и больше всего на свете я хочу избавить наши земли от его гадкого влияния, но это лишь приведет к гибели невинных жителей Эльфхейма. Поэтому, чтобы сгладить ситуацию и создать альянс, я заключил договор с Осенним двором. – Он опустил голову. И после долгой паузы продолжил: Я помолвлен с сестрой Крина, принцессой Милендрой Горен.

Мое сердце сжалось. Но в этом не было никакого смысла. Он меня не обижал. Не относился с презрением. Ничего не обещал, ничего для меня не значил. И все же его слова кинжалом вонзились мне в грудь и нанесли рану, исцелить которую не сможет ни целительная магия, ни темная энергия.

Именно в этот момент я осознала, что мои чувства к Калиллу изменились.

Глупое, глупое сердце. Что же ты наделало?

Я не знала, как мне удалось взять себя в руки, но, несмотря на сильнейшую боль в груди, восприняла эту новость, не выдав своего горя.

– Вот почему они злились на меня, – сказала я, решив сосредоточиться на менее