Плечом к плечу - Дмитрий Воронин

— Никогда о таком не слышала.

— Особого секрета в этом нет. Знаешь, почему эти маги не становятся Творцами? Потому, что они и сами не способны повторить свой успех. Одно дело — допустить кучу ошибок, и другое — суметь повторить их в нужной последовательности и правильных пропорциях. Вот для этого как раз и нужен, как говорится, многолетний тяжёлый труд. А огромный запас знаний требуется, чтобы эта череда ошибок привела не к чему попало, а к единственно нужному результату. К рождению Творения.

— Считаешь, та женщина с чёрными руками могла быть Творцом?

— Могла. А ещё она могла быть смертельно перепуганной, крайне неопытной волшебницей, перепутавшей в дикой спешке формулы и пассы, а потому получившая вместо, скажем, ледяной стрелы, нечто чёрное… хотя и весьма убойное. Кстати, поэтому она и погибнуть могла — сама оторопела, увидев, что создала. И не успела вовремя защититься.

Беседу прервало появление Альты. Учитывая, что на тренировку она отправилась ещё утром, удивительно было, как она вообще способна стоять на ногах, Ларзен наверняка загонял её до полусмерти. Выглядела она весьма примечательно — покрытая пылью и пятнами подсохшей грязи, с набившимися в волосы стеблями травы, в ужасно мятом и местами порванном костюме. Девушка сделала несколько шагов, явно стараясь расставлять ноги пошире, и уже высматривала, куда упасть, когда её взгляд коснулся Блайта.

— Ангер! — через мгновение забывшая об усталости Альта повисла на шее у гостя.

Таша лишь вздохнула — да уж, этакие манеры явно не из числа образчиков для подражания. Где жеманность, опущенный взгляд, лёгкий румянец на щеках? Где, в конце концов, тщательно отрепетированный поклон, долженствующий показать гостю утончённость воспитания юной особы? Пожалуй, подобная непосредственность, проявленная где-нибудь в Торнгарте, приведет к многодневным пересудам о «воспитаннице леди Рейвен… да, да, той самой… ну, душенька, разве можно ожидать от нее… интересная дикарка… чему тут удивляться, вы же знаете леди Рейвен… надо будет пригласить её, в последнее время в столице так скучно…».

Пока она, в очередной раз, давала себе обещание больше времени уделять воспитанию девушки, та активно вытягивала из Блайта детали его путешествия. Таша ощутила укол ревности — или ей показалось, или в общении с Альтой Ангер был более раскованным и оживленным. Что ж, она юна и прелестна, три года назад, когда они познакомились, Альта была, по сути, ещё ребёнком. Сейчас она девушка на выданье, этого невозможно не заметить…

«Собираешься уступить Ангера ей?» — ядовито поинтересовался внутренний голос.

«Почему бы и нет?» — с вызовом ответила Таша, прекрасно понимая, что эту перепалку в очередной раз проиграет.

«Ты же повесишься!»

«Скажи ещё, что я должна броситься к нему на шею.»

«Не ты, так кто-то другой, — философски заметило второе „я“. — Потом локти кусать будешь.»

— Каковы твои дальнейшие планы? — наконец, не выдержала Таша. Наблюдать эту восторженную встречу было выше её сил, поневоле начинали закрадываться неприятные мысли, а к кому, собственно, приехал гость, к леди Рейвен или к её молодой воспитаннице. Таша очень хотела бы получить точный ответ на этот вопрос… причём не какой угодно ответ, а вполне определённый.

Консул пожал плечами.

— Выбор не так уж велик. Я рассчитывал, что ты сможешь быть посредником в переговорах с арГеммитом. Признаться, я бы не хотел просто явиться в Обитель и отдаться на милость Ордена. Мало ли…

— Орден исповедует законы чести! — вспыхнула Таша.

— Только вот сам эти законы и устанавливает, — усмехнулся Блайт. Заметив, что на лицо хозяйки набежала тень, он тут же примирительно уточнил: — Таша, я совершенно уверен в благородстве и порядочности арГеммита, но согласись, куда лучше не давать ему лишнего повода выпотрошить мою память. Я уважаю Орден Несущих Свет, я столько лет работал против него — а серьёзного противника уважать необходимо. И, самое главное… Я хочу, чтобы встреча с арГеммитом состоялась в присутствии остальных членов Совета Вершителей. И в твоём.

Последние слова стали той пушинкой, что склонила весы сомнения Таши в пользу безоговорочной поддержки идеи Блайта. Войти в зал Совета, пусть лишь в роли безмолвного свидетеля — такой чести многие из членов Ордена не удостаивались ни разу за свою жизнь. Часто бывало, что присутствие на Совете давало толчок для дальнейшей карьеры — Орден ценил тех, кто по тем или иным причинам прикасался к тайнам государственного уровня. Ну а в том, что Блайт будет говорить не о видах на урожай, сомневаться не приходилось. Ангер темнил, не желая раскрывать карты до времени, но догадаться об истинных причинах его желания выступить перед Советом было несложно. Человек, допущенный к множеству секретов Гурана, наверняка намерен раскрыть кое-что из собранных знаний, нечто важное и, вероятно, напрямую затрагивающее интересы Инталии. А может, и не только Инталии. Упустить такой шанс? Да ни за что!

— Я сделаю всё, что смогу, — Таша усилием воли согнала мечтательную улыбку. — Думаю, нам стоит отправиться в Торнгарт завтра с утра… если ты не желаешь отдохнуть с дороги.

— Думаю, одной ночи мне хватит.

Блайт ничего против нормального отдыха не имел. Три-пять дней… или десять. Но в свете услышанного от леди Рейвен он решил, что откладывать поездку не имеет смысла. Орден должен получить сведения, содержащиеся в журнале Гайтара, как можно быстрее.

И не только Орден.

Комната была обставлена скромно, хотя и не без уюта. Глубокие кресла, мягкий диван, обязательный письменный стол — в последнее время перо она держала в руках куда чаще, чем привычный клинок. Массивные канделябры под пять свечей… сейчас свечи не горели, сквозь небольшое окно, прикрытое полупрозрачной голубой тканью, проникало достаточно света.

Окно выходило на широкую улицу — десятки людей, многочисленные экипажи — от роскошных карет до более чем скромных телег, отряды городской стражи, одинокие всадники, и пышные кавалькады. В комнату проникал гул голосов, цоканье копыт, звон железа, грохот колес по булыжной мостовой…

Уютные кресла не привлекали молодую женщину в изящном платье цвета спелой вишни, расположившуюся у окна. На столе лежала стопка бумаги, стояла серебряная чернильница, в подставке — несколько перьев. Листы оставались чистыми уже несколько часов, женщина смотрела в окно… время от времени её пальцы касались пера, словно какие-то слова просились быть перенесенными на чуть желтоватую бумагу, но тут же отдергивались, испугавшись не содеянного — одной лишь мысли.