Спуск к ядру - Максим Балашов

в лютые морозы и, самое главное, единственным существом, которому он мог доверять без остатка.

Мысль о предстоящем расставании терзала Сергея сильнее любого клинка. Он ловил себя на том, что подсчитывает не только оставшиеся до конца контракта дни, но и варианты, как можно было бы обмануть систему и оставить Умку с собой. Потому что без неё даже все богатства мира казались ему жалкой компенсацией.

Крас опустился на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с горящими в полумраке медвежьими глазами. Его голос, обычно твёрдый как скала, сейчас звучал непривычно мягко:

— Дорогая, я добыл свою сотню кило метеоритного железа и мне придётся возвращаться в мир людей на совсем. Но я кое-что придумал, если ты не против, то я хотел бы тебя забрать с собой!

Он сделал паузу, нервно проводя языком по потрескавшимся губам. Его пальцы непроизвольно вцепились в шерсть на её загривке, будто боясь, что она исчезнет прямо сейчас.

— Конечно, не уверен что климат внутри планеты для тебя подходит, да и вообще захочешь ли ты со мной пойти, но я этого бы очень хотел. И я не простил бы себе, если не спросил тебя. Ну что скажешь?

Ладонь, грубая от мозолей, легла на массивную голову медведицы. За полтора года их связи эмпатическая нить между ними стала прочнее стального троса. Крас без слов чувствовал каждый оттенок её состояния — сейчас это был целый фейерверк радостного возбуждения, смешанного с лёгкой тревогой перед неизвестностью.

Умка толкнула мордой его плечо, чуть не сбив с ног — её ответ был ясен без слов. Ни ледяные пустоши, ни вольная жизнь не держали её здесь. Её место было рядом с этим двуногим, который когда-то чуть не прикончил её приручая.

Уголки губ Краса дрогнули в едва заметной улыбке. В этот момент он понял — каким-бы трудным ни был их путь впереди, они пройдут его вместе

— Я рад, что ты так решила. Через портал, боюсь, мне не удастся тебя протащить, но это не беда. Гироха сказал, что моя энергетическая матрица готова, и после замены я смогу снова разгуливать по поселениям людей. Так что твоя эвакуация не отменяется, а лишь затягивается.

Умка прижалась массивным боком к его ноге, заставив Краса пошатнуться. Он ухватился за её шерсть, чтобы не упасть.

— После сдачи ресурсов, просто пешком пройду к этой пещере и заберу тебя. Ты меня дождёшься?

Медведица тычком морды в плечо чуть не сбила его с ног.

— По глазам вижу, что да. Но договоримся: если не вернусь за два месяца — уходи. Если задержусь дольше… значит, что-то случилось.

Умка резко опустила голову, ударив лбом ему в грудь. Её горячее дыхание обожгло кожу даже через куртку.

— Я уже не приду, — прошептал Крас, впиваясь пальцами в её загривок.

Медведица издала звук, похожий на треснувший колодезный журавль — так она никогда не скулила раньше.

— Не переживай раньше времени. Я уверен, что всё будет хорошо.

Крас погладил медведиху по голове, затем достал прибор, активирующий пустоту. Пространство перед ним разорвалось, раскрыв червоточину с характерным хлюпающим звуком. Без лишних колебаний герой шагнул в пульсирующий проход.

Полтора года регулярных прыжков через мобильные порталы не прошли даром. Если раньше после такого путешествия его выворачивало, как самого отчаянного пьяницу после бочонка забродившей браги, то сейчас лишь слегка подташнивало. Зрение затуманивалось всего на пару секунд, а ноги оставались послушными — настоящий прогресс.

На выходе, как и ожидалось, уже ждала привычная компания: Гироха, Торби и Кельян. Первый встретил Краса ехидной ухмылкой:

— Ну привет, Нагх! Сегодня большой день! Ты же выполнил норму по метеоритному железу? В прошлый раз так распинался, что мы тебе осточертели, и это твой последний месяц в компании «грязных обезьян». — Гироха хлопнул себя по лысой макушке. — Да не кисни, мы не в обиде. В конце концов, пользы от тебя было больше, чем вреда.

— Старый, хватит трендеть, лучше скажи как меня вытаскивать будешь? — Крас скрестил руки на груди, всем видом показывая, что терпение его на исходе.

Гироха хитро прищурился, потирая ладони:

— Всё очень просто, дружище. Перенесу тебя прямиком в пещеру к божественным кузнецам. Но сперва — замена матрицы. Кстати, не хочешь оставить свои сокровища у нас на хранение? В сокровищнице безопасно…

— Ах ты старый лис! — Крас фыркнул, ткнув пальцем в грудь Гирохи. — Я же помню твои россказни про «адскую боль» при замене матрицы. Боишься, что я кони двину и добро твоё пропадёт? Даже крошки дикарта не получишь, пока матрицу не сменим. Пусть это будет тебе стимулом вытащить меня с того света.

— Нагх, ну что за слова! — Гироха обиженно всплеснул руками, но глаза его лукаво блестели. — Разве я похож на алчного скрягу? Просто представь — сойдёшь с ума от боли и не сможешь открыть котомку! Потерять столько добра — настоящая катастрофа. Я лишь проявляю рациональность…

Крас лишь покачал головой, сдерживая ухмылку. Эта комедия была им хорошо знакома — как и то, что в итоге Гироха всё равно поможет, даже без взятки.

— А что, разве нет способа вытащить всё из моего пространственного кармана без моего согласия? — приподнял бровь Крас.

Гироха смачно плюнул в сторону, оставив на каменном полу тёмное пятно. Это привычка кобольда бесила героя до белого колена. Старый шаман поняв, что получил ожидаемое продолжил:

— Конечно есть, но знаешь, как это бывает — половина добришка канет в небытие, да ещё и мастерам по извлечению придётся отстегнуть. Не самый выгодный расклад, согласись?

— Ага, ну конечно, не алчный он, старый скряга! — фыркнул Крас, поправляя наплечник. — Ладно, куда идти? Пора бы уже с этой матрицей разобраться. Вы все мне тут осточертели.

Гироха сделал театральный вздох, прикладывая руку к груди:

— И что, совсем не будешь скучать по дружелюбным кобольдам, по живописным туннелям, по своей уютной квартирке? — Он отхлебнул из фляги, оставив на губах мокрый блеск.

Крас презрительно сморщил нос:

— Буду скучать разве что по Нивейде… ну и по удобному толчку с душем. Но никак не по стае вонючих обезьян. Кстати, — он внезапно оживился, — а нельзя ли как-нибудь выкупить мою королеву?

Говоря это, Крас вовсе не хотел обидеть друзей. За долгие месяцы бок о бок, разумные кобольды привыкли к его колючей манере общения. Они давно поняли — когда герой начинает