Неженка в военной академии - Джулия Рокко

принял мою капитуляцию сменой тактики. Он вдруг превратил свой глубокий, захватнический поцелуй в искусную прелюдию. Игру. Приглашение. Меня невольно заворожила эта перемена, и я позволила себе прочувствовать любовный талант монарха. О, безусловно, Ронан был весьма искушен в делах подобного толка. И очевидно, очень любил женщин. Наш поцелуй его распалил. Но я, к своему облегчению, ничего кроме всплеска лёгкого любопытства так и не ощутила.

Наконец император выпустил меня из плена своих объятий и позволил восстановить дистанцию. Он быстро выровнял своё дыхание, нахмурился и неожиданно прямо поблагодарил:

— Спасибо за единственный светлый момент в череде паршивых дней. Этим идиотам несказанно повезло.

Мы смотрели друг другу в глаза, со всей ясностью понимая, что никакой близости между нами быть не может.

— Пожалуй, я даже сменю гнев на милость, - скупо улыбнувшись уголком красивых губ, сообщил правитель. - Что бы иметь удовольствие видеть вас чаще.

— Надеюсь, без романтических порывов? - на всякий случай уточнила я.

Император снова улыбнулся, на этот раз куда более открыто. Кажется, ему и в самом деле нравилось наше общение.

— Будет очень приятно позлить старых друзей.

— Мне бы хотелось, чтобы вы не делали это чересчур часто.

— Постараюсь вас не огорчать.

— Уверена, вас быстро утешат. - Я кивнула в сторону остолбеневших девиц, которые, разумеется, во все глаза наблюдали за нами. То ли с завистью, то ли с предвкушением. — Сегодня вам придется перецеловать кучу лягушек.

— Почему лягушек? - Император откровенно веселился.

— Есть в нашем мире одна известная сказка. Там злой колдун превратил красавицу в лягушку, и чтобы её расколдовать, царевич должен был сорвать с её зелененьких склизких губ поцелуй.

Император задумчиво посмотрел на стайку поджидавших нашего возращения девушек.

— Тут, по-моему, все наоборот.

— И в самом деле, среди девушек есть весьма привлекательные, - согласилась я, дабы не погрешить против истины.

— Думаете, есть риск, что они превратятся в лягушек?

— Не исключаю такого варианта.

— Что ж, некоторых мне будет жаль. Например, вашу подругу. Примечательная особа. Знаете, в ней очень заинтересована моя мать. К тому же, как мне известно, дьерина Полянская и сама не прочь стать императрицей.

— Это уж точно.

— Так что вы скажете на её счет?

— Ничего.

— Отчего так? Дружба не прошла испытание временем?

— Скорее уж императором. - Собственная шутка горчила на губах. - Да и была ли дружба… - Я внезапно разоткровенничалась. - Теперь мне кажется, что я себе её просто придумала.

— Вы всё же ещё очень молоды… - протянул демон. - Иногда взросление превращает тех, кто был когда-то тебе близок, в незнакомцев. И хорошо если не во врагов.

— Наверное, вы правы, - согласилась я и вдруг неожиданно для самой себя добавила: - Каким бы ни оказался ваш выбор, ваше величество, я желаю вам счастья.

— Ронан, можете называть меня по имени.

— Маршалам это не понравится, - замялась я, не зная, как реагировать на оказанную честь.

— Поэтому я настаиваю. - Император рассмеялся приятным теплым смехом.

— А если серьезно… - Я не планировала задавать последовавший вопрос, но он будто бы сам сорвался с моих губ. - Вы решили, несмотря на нашу теперь уже совершенно очевидную связь с маршалами, поцеловать меня. Проверить… Что бы случилось если бы вы оказались моим третьим избранником? Все знают, что император и императрица могут существовать лишь в единственном числе. Вы бы в самом деле решились… - Я не договорила, слишком страшной была моя мысль, дабы облекать её в слова.

— То, что я вам сейчас скажу, Катерина, - посмотрев невидящим взглядом куда-то в сторону, тихо и пугающе доверительно сказал главный демон империи, - крайне секретная информация. Поэтому сохраните её в тайне. - Он немного помолчал, заложив руки за спину, а затем продолжил: - Дело в том, что ваше видение…

Я ждала хоть какого-то пояснения насчет своего жуткого сна с участием Темной Вестницы, но похоже, Ронан делиться своими соображениями не спешил.

— Словом, на мою избранницу возлагается крайне важная задача, - вместо этого сообщил он таким тоном, что как-то сразу стало ясно: речь идет вовсе не о балах и даже не о супружеском долге. - От её успешного выполнения зависит многое. И речь вовсе не о моем личном счастье. Последнее сейчас волнует меня меньше всего.

Не знаю, по какой причине, но я с искренней тревогой посмотрела на своего спутника, вдруг каким-то шестым чувством - а быть может, так проявил себя мой дар, - предугадывая, в каком бедственном положении находится этот потрясающий, совсем не чуждый благородства мужчина.

Так что ответ на мой не до конца прозвучавший вопрос был самый ужасный из всех возможных. Мне оставалось лишь дрожать от облегчения, что Боги оказались милостивы и на плахе высших императорских целей не оказались головы моих демонов.

В полном молчании мы двинулись в обратную сторону.

— Я знаю, после такого признания, вам трудно будет доверять мне… - когда до стайки поджидающих своей очереди девиц осталось не больше двадцати метров, вдруг сказал Ронан, деликатно удерживая меня за руку. - Но я бы хотел знать, что у меня есть ваша лояльность.

— Могу ли я рассчитывать на ответную любезность того же характера?

— Разумеется. Слово императора.

— Зачем вам моя лояльность, Ронан? Если вас заботят мои способности разрушителя тайн, то вам достаточно просто приказать.

— Приказы не слишком-то способствуют преданности, - мудро подметил он, - к тому же с вами на удивление легко быть откровенным. Пускай пока и не настолько, насколько бы мне того хотелось.

Меня охватила печаль и очередная волна облегчения. Печаль от осознания, что чем больше власть, тем сильнее её бремя, как и одиночество, им порожденное. Я от всего сердцем сопереживала Ронану, понимая, что мало чем могу ему помочь. Что же касается облегчения, то оно охватывало меня всякий раз, когда я вспоминала, что судьба моя теперь решена и груз императорской короны, как и её блеск, достанется кому-то другому. Точнее, другой, и я лишь надеялась, что она сумеет прогнать вечную стужу из глаз правителя, вернув им сияние радости и тепла.

— В таком случае, по земному обычаю, пожмем друг другу руки, ваше величество, - стряхнув с себя дымку печали, предложила я, и на глазах изумленных свидетелей мы скрепили наш дружеский пакт