Г.Р.О.М. 4 - Никита Киров

Забавно — здесь недавно помыли потолок, и оказалось, что изначально он был не жёлто-коричневый, а вообще белый, там даже рисунки были, которые никто не видел. Но учитывая, сколько курит Чернов, скоро потолки опять потемнеют.

В углу стоял железный сейф, на котором отшелушивалась зелёная краска, а на нём — электрочайник с прозрачными стенками, хотя внутри уже образовалась накипь.

Сам Чернов был на своём месте. Бывший следак, как и раньше, брил голову, и старый след от удара арматурой виден очень хорошо, но вместо кожанки и спортивного костюма он теперь носил дорогой костюм. Такой внешний вид и положен формальному директору одного из крупнейших в регионе ЧОП.

За короткий срок благодаря контрактам с Александровым фирма выросла сильно, и я понимаю, что она переживёт даже будущий кризис. Ну а нам в тени ЧОП большое раздолье, удобно работать. И главное — Чернов нам не мешает, его всё устраивает, лишь бы были контракты и работа. И он готов закрывать глаза на некоторые вещи.

— Ну что, Андрей Иваныч? — я пожал ему руку и сел напротив него. — Как жизнь молодая?

— Да не жалуюсь, Алексей Матвеич, — медленно пробасил он и добавил, как и всегда сильно окая: — Правда, молодость где-то позади осталась. Это тебе хорошо, вся жизнь впереди.

— Да чего ты прибедняешься, тебе ещё даже полтинника нет. Жизнь только начинается в твои годы. Поработаем? — я посмотрел на него и кивнул на Дениса. — Денег нам от семьи Александровых перепало много, но сам понимаешь, не просто так. Теперь пора показать, за что нам платили. А платили нам как раз на такой случай.

— Да не вопрос, — бодро ответил он. — Все только за. Я вот даже, знаешь, Матвеич, тебя сижу жду, чтобы ничего не испортить, хотя звонками клиенты одолели. Паникуют, а я успокаиваю.

— И правильно делаешь. План уже есть как отбиться, но придётся поднапрячься. Я чего к тебе пришёл — дай кабинетик свой, пообщаемся с одним типом.

— Здесь? — Чернов удивился.

— А он не брезгливый, здесь посидит.

Я поднялся и легонько пнул стоящий в углу деревянный стул, жутко неудобный из-за наклона сидушки и спинки, на котором никто и никогда не сидел добровольно. Директор удивился, но ничего не сказал, а я обрисовывал ему про стрелку и остальное, рассказал то, что ему нужно было знать.

Даже вооружённый ружьями ЧОП — серьёзная сила, особенно учитывая, сколько там ментов и парней, прошедших горячие точки. Могут и кулаками таких люлей вставить, что никто не забудет.

Конечно, между собой такие люди уживались не очень хорошо, потому что повидавшие всякого молодые пацаны-чеченцы ментов не уважали совсем, а те порой были с гонором и пытались подмять под себя молодёжь. Порой были конфликты, но решал их сам Чернов. После расширения он включился в работу с новыми силами и хорошо научился находить общий язык с теми и другими, хотя поначалу менты бывшего следака не слушались.

Но сейчас лучше, да и держались все за эти места, ведь платили хорошо. Да и мужики будто чувствовали, что дальше грядёт очередной кризис…

Обычно все дела по переделу собственности делаются в Москве, где сидят все директора и основные акционеры. В других регионах у Александрова наверняка уже увели всё, что можно, на местах все предприятия или переписали, или разграбили.

Но вот здесь без нашего согласия у них ничего не получится сделать. Точки под охраной, а все важные бумаги у Дениса или запрятаны по разным ячейкам в разных банках. Конечно, что-то уволокли, но основные счета наверняка недоступны заговорщикам, швейцарские банки так просто бабло не отдадут. Поэтому вовремя смотавшийся Денис, можно сказать, едва ушёл живым. Из него бы выдавили всё, или взяли бы в заложники, чтобы его отец сам отдал им свои богатства…

Короче, мы на месте и готовы биться. Денчик позвонил этому Мельникову, и через полчаса этот столичный делец, прилетевший в Бекетовск утром, явился к нам лично. Даже машину успел себе купить в салоне, Крузак, правда, не такой новый как у меня.

Любит комфорт, поэтому для переговоров я специально подобрал такое место, чтобы ему было неуютно. А чем больше его отвлекает всякая мелочь, тем сложнее ему будет хитрить. А уж чтобы сделать человеку неуютно — в этом я спец.

Мельников старался выглядеть, будто он здесь хозяин. Ему уже примерно седьмой десяток. Сухощавый, но плечи и спина ровные. Лицо покрыто мелкими морщинами, серые глаза — живые и цепкие, всё подмечают.

Это бизнесмен 90-х, он будто всегда жил в эти времена — беспощадный, циничный и крайне хитрый, как раз в духе времени. Пока ещё неизвестно, это он организовал покушение или просто хочет успеть откусить кусок получше, но это явно не друг, который хочет помочь. Среди дельцов такого уровня дружбы не бывает, все так и норовят друг друга обмануть, а то и заказать киллеров.

На Мельникове тёмно-синий костюм в тонкую полоску и бордовый галстук с узором. На левой руке — массивные швейцарские котлы с коричневым кожаным ремешком, на пальце — тяжёлый перстень с чёрным камнем.

Выглядит богато, но без излишней понтовой роскоши, какая бывает у новых русских. Этот на деньгах сидит давно и умеет делать так, чтобы их становилось больше. Прибыл лично, значит, считает это важным.

— Денис, мой дорогой, — проговорил он, криво улыбаясь, но взгляд оставался холодным. — Я же так хотел встретиться, а ты уехал. Такое случилось, надо было оставаться. Казалось бы, вся эта бандитская эпоха позади, а тут — взрыв! Неслыханно.

Я даже не хмыкнул, хотя на столе лежала газета месячной давности, и на главной странице заголовок кричал о заказном убийстве мэра Нефтеюганска, убитого в день рождения известного олигарха. Стреляют и взрывают ещё как, эпоха ни фига не кончилась.

— А вы, должно быть, директор Чернов? — Мельников посмотрел на меня с недоумением.

— Директор по развитию бизнеса Коршунов, — представился я, старательно меняя свой голос, чтобы звучал слабее. — Мы с Денчиком… с господином Александровым то есть, работаем по контрактам охраны. Вы садитесь… э-э…

— Геннадий Борисович, — подсказал Денис.

Я прекрасно помнил его ФИО и даже обратился к Иванову с просьбой подсобить чем-нибудь и разузнать, кто это такой. Чем больше знаем, тем лучше. Но сейчас хотел сыграть неуверенного в себе пацана двадцати трёх лет, кем Мельников может меня считать.

Играл и смотрел на его