Экстремальная Маргарита - Наталия Левитина

К счастью девицы, проживавшей за железной дверью под номером 407, ее дома не оказалось. Иначе через минуту жестокая Маргарита уже пытала бы преступницу разнообразными подручными средствами, добиваясь имен тех, кто ее нанял для соблазнения и устранения Германцева.

— Смылась, негодница! — чуть не плача, поняла Маргарита, упираясь плечом в молчаливую дверь. Она словно забыла, что история с Артемом Германцевым произошла в прошлом году. Ей казалось, коварная любовница исчезла из квартиры только-только, почувствовав приближение опасности в лице Маргариты. Она в бессильной ярости пнула дверь.

— Чего колотишь? — хмуро справилась бабуля из квартиры напротив. Она стояла на пороге в фартуке, усыпанном мукой, небрежно поигрывала скалкой, как Клинт Иствуд кольтом, и смотрела на сотрудницу «Бастиона» с подозрением. — Чё надо-то? — Майю.

— Она ушла.

— Давно? — обрадовалась Маргарита. Она уж думала, что Василькова улизнула в бессрочный круиз по теплым морям, растрачивая предательством заработанные деньги.

— Тебе-то чё? — Бабуля если и была настроена поболтать, то отнюдь не с Маргаритой.

— Так нужно с ней увидеться. Мы договаривались. Она, вероятно, забыла.

— Договаривались? — Угу.

— Ну, не знаю. Может, в магазин пошла. Или на работу. Да, скорее всего, на работу.

— А где она работает?

— Да я точно и не скажу. В каком-то салоне. Она это, букеты оформляет. Цветочный… как его… пейджер.

— Дизайнер?

— Да, точно. Спутала.

— А как называется салон? Я бы туда съездила.

Бабуля посмотрела на любопытствующую девчонку с выражением, не оставлявшим возможности двойного толкования. «А не пошла бы ты со своими вопросами?» — явственно читалось в ее глазах.

— Извините, — уняла прыть Маргарита. — Ладно, посижу на лавочке, подожду…

* * *

Страстно ожидаемая дичь не спешила попадаться в сеть, раскинутую у подъезда дома на улице Донбасской. Маргарита умирала от нетерпения и «делала стойку», едва к крыльцу сворачивала какая-нибудь женщина. Усталые грузные дамы, отягощенные пакетами и авоськами, ее, конечно, не заставляли вздрагивать в предчувствии удачи. Но вот на горизонте появилась сексуальная нимфа в коротких шортах и ослепительно желтой маленькой кофте. Она целенаправленно двигалась к подъезду, охраняемому Маргаритой, ее бедра знойно покачивались, волосы оттенка пламенеющей вишни трепетали от легкого ветра. Ресницы под слоем синей туши опережали хозяйку на добрых полтора метра. Полновесная грудь, экономно прикрытая лоскутком трикотажа, впечатляла не меньше синих ресниц и жгуче-вишневых волос.

«Есть!» — возликовала следопытка. Именно такая девушка могла бы понравиться Артему Германцеву. Именно ею он мог бы увлечься до безумия, забыть о мерах предосторожности и броситься под пулю снайпера.

— Майя… — негромко окликнула Маргарита, дав молодой женщине подняться на пару ступенек.

— Я не Майя, я Лера, вы ошиблись, — тут же обернулась девушка. Она с готовностью спустилась вниз и улыбнулась Маргарите. — Ждете Майю? Из четыреста седьмой? Но она приедет только завтра.

Маргарита пристально смотрела на полуголую красавицу, прикидывая, а не водит ли ее за нос пресловутая Майя Василькова, нагло маскируясь под какую-то Валерию. Но реакция девушки была столь естественна, а улыбка так приветлива, что не возникало сомнений в искренности слов.

— Все-таки уехала… — траурно вздохнула Рита.

— А что, не стоило? — удивилась Валерия. — Хотя действительно… Если подумать. В мире так неспокойно. И самолеты усердно падают на землю, как спелые яблоки в осеннем саду.

— А куда?

— В Париж. Она давно мечтала. И наконец-то собралась.

«Конечно, — зло подумала Маргарита, — подзаработала на Германцеве».

— Странно, — сказала она вслух. — А бабка из четыреста восьмой квартиры сказала, что Майя ушла на работу.

Валерия иронично усмехнулась:

— Угу. Она у нас мастерица слагать байки про соседей. Можно сказать, Гомер нашего подъезда

Овидий и Аристофан в одном лице. Моему супругу, например, она вчера сообщила с видом тайного агента английской контрразведки, что я курила и распивала пиво с двумя молодыми людьми у гастронома «Южный». Вот, смотрите…

Общительная девушка оттянула эластичный воротничок-стойку и продемонстрировала Маргарите свежий кровоподтек.

— За язык-то кто тянул? А вас как зовут? Может, поднимемся ко мне? Выпьем пивка? Поболтаем?

Но Маргарита не успела сообщить разговорчивой Валерии своего имени. Девушек накрыла тень чего-то огромного, неотвратимо надвигающегося.

— Ты обед приготовила? — хмуро спросил Валерию здоровенный амбал. Загоревший до цвета копченой курицы, он был обтянут черной майкой, которая позволяла зрителям оценить размеры его железобетонных бицепсов.

— Ой, ну мне пора, — засуетилась красивая девушка в кровоподтеках. — Было интересно с вами поговорить. К Майе приезжайте завтра, после семи вечера. Я сама поеду за ней в аэропорт. В семь она уже будет дома. Ей что-то передать?

— Да не надо.

— Хватит трепаться, — оборвал жену амбал. — Домой, живо!

Маргарита слышала, как в подъезде он сурово расспрашивал Валерию, с кем это она разговаривала, какого черта прохлаждается, если не готов обед, почему, блин, не купила хлеба и так далее — пылкая серенада нежного супруга, закончившаяся на уровне второго этажа звуком пощечины и обиженного всхлипа Валерии.

* * *

Здоровякин явился домой с букетом роз и бутылкой шампанского.

Не знай Маша об измене мужа, она спокойно восприняла бы внезапный праздник. Илья и прежде дарил ей цветы в знак вечной любви и нерушимости семейных уз. Но Маша знала об измене и поэтому с замиранием сердца взяла в руки букет, рассмотрев в жесте Ильи намек на то, что он сделал окончательный выбор в пользу жены, а не любовницы.

Однако коварный Здоровякин имел в виду не первое и не второе. А совершенно противоположное. Устав жить во лжи, он решил поставить Машу перед фактом открытия второго фронта. И официально узаконить наличие у него любовницы. И с милой физиономией надеяться, что жена сумеет смириться с существованием Настасьи. Пострадав и помучившись, Илья пришел к заключению, что не в состоянии отказаться ни от жены, ни от подруги. А врать, юлить и выкручиваться он тоже не мог. Единственный выход для него теперь был в жизни на две семьи. Настасья, как понял Здоровякин, не имела ничего против полигамного союза. Однако с Машей — ах, бедняжка, она ведь ни о чем и не догадывалась! — нужно было работать. Больше всего Илья боялся, что Маша, узнав об измене, молча соберет свои и детские вещи, упакует компьютеры и отправится к маме на ПМЖ. Благо у тещи был просторный дом, способный вместить и компьютерную технику, и парочку шустрых близнецов с блоком бесперебойного питания.

— Как здорово! — сказала Маша. — Бесподобный аромат! — Она подставила мужу лицо для поцелуя и вся светилась счастьем.

Илья звонко чмокнул жену, с тихим ужасом представляя, как сейчас выражение солнечной радости в ее глазах сменится слезами. «Но я должен!» — приказал он себе. Быть среднеазиатской скотиной (по классификации Валдаева) и водить жену за нос у него не было больше сил.

— А куда ты дела пацанов?

— Твоя мама забрала их на два дня. Героическая женщина. Надеюсь, ее квартира застрахована?

— Не знаю. А что это она вдруг?

— Сказала, что дети у меня бегают по сквозняку, роются в грязи, жуют обои, все в синяках, до сих пор не умеют читать, писать, вышивать гладью и вообще удивительно, как им удалось дожить до двух лет с такой исключительно бессовестной матерью. Но я согласна вытерпеть любые нотации в обмен на столь чудесное вознаграждение. Представляешь — два дня тишины и покоя! И возможности работать!

— Да… Не отходишь от компьютера, Маша! Ослепнешь!

— Я не знала, что ты придешь сегодня так рано! — объяснила Маша присутствие на кухонном столе ноутбука. — Не буду убирать, ладно? Закончила программу для авиакомпании. Получилось просто блестяще. Хочешь посмотреть демо?

— Давай, — подавил вздох отчаяния Илья. Он корил себя за малодушие, однако не мог собраться с силами и приступить к мучительной процедуре саморазоблачения.

Здоровякин сел на табуретку и уставился на экран компьютера. Маша нажала комбинацию клавиш, и монитор радужно засиял.

— Впечатляет, — уныло признался Илья через пару минут. — Ты просто гений…

— И шампанское кстати! Обмоем удачное завершение многомесячного труда!

Момент признания в содеянном откладывался еще на некоторое время. Илья упрекнул себя в трусости и обозвал гвинейской сволочью.

— Подожди-ка, — вдруг встрепенулся он. Что-то на экране привлекло его внимание. — Машка! Останови! Куда нажать? Верни назад на три страницы

— Что здесь у тебя?

— Тут списки пассажиров «Трансвэйза». Рейсы, даты, время отлета… Количество проданных билетов… А если в таком режиме, то получится…