Латинист - Марк Принс

Теперь ей предстояло пропустить ту часть доклада, в которой говорилось об открытии на Изола-Сакра, равно как и часть, посвященную эпитафии и связям между ампутацией и сюжетом стихотворения.

— Как уже отметил Крис, — продолжала она, — если исходить из того, что автор этих стихотворений жил на Изола-Сакра или где-то поблизости, открываются новые смыслы. Да, есть стихотворение про «terra amputate», где описание канала можно также прочитать и как описание ампутации части тела. Зная то, что мы теперь знаем касательно обнаруженных в гробнице останков, невозможно не прочитать это ранее маловразумительное место как иносказание, описывающее ампутацию, которую пережил сам автор: для этого он изображает метапоэтический ландшафт Изола-Сакра, который заключает в себе очень личный рассказ о невыразимой боли.

Тесса слегка запнулась. То, что она написала заранее, теперь произведет совершенно ложное впечатление — она лишь подробнее проанализирует то, о чем уже говорил Крис. Тем не менее она продолжила по своим записям.

— Если включить в картину Изола-Сакра и окружающие остров места, можно выявить и другие новые смыслы.

Действительно, существуют две строки, которые еще со времен Ренессанса вызывали у исследователей серьезные затруднения, в переводе они звучат так: «Будь я глуха, моя любовь, как глух ныряльщик / к призывам птиц». Как другие трактовали это сравнение? Многим оно представлялось невразумительным. Якобы речь тут идет о звуке, слышать его вроде как способен каждый, но почему человек, ныряющий в воду, теряет слух, не столь очевидно. Можно предположить, что океанская поверхность — это своего рода мембрана между ныряльщиком, находящимся в глубине, и птицей в воздухе, возможно чайкой. Такие трактовки, безусловно, существовали: в тысяча девятьсот четвертом году Уильямсон предложил именно такую гипотезу в качестве пояснения, почему до ныряльщика не долетает призыв птицы. Однако это объяснение нельзя признать удовлетворительным. Краткое отступление, дабы показать, насколько не в чести был Марий в этом и в предыдущем веке: он называет ныряльщика словом «urinator», которое, к несчастью, еще и омонимично слову, обозначающему человека в момент мочеиспускания; однако в Древнем Риме им называли людей, нырявших за затопленными ценностями. То есть по идее их можно назвать спасателями. На затонувших судах — а их довольно много у берегов Средиземного моря — не раз обнаруживали грузила, которыми пользовались эти отважные земноводные. Этим людям поручали вытащить ценности с судов, затонувших неподалеку от гавани; существуют эпиграфические свидетельства о том, что на Изола-Сакра имелась collegia, или гильдия ныряльщиков, — Уильямсон, впрочем, об этом не знал, потому что раскопки в этом регионе начались только в тридцатые годы, когда действия Муссолини и его пропагандистской машины «возвеличивания Рима» принесли один парадоксальный результат в области гуманитарного знания: всего за четыре года были почти полностью раскопаны вся Остия и Изола-Сакра. То, что со времен Муссолини никто больше не провел прямой связи между urinator и гильдией на Изола-Сакра, свидетельствует о том, как мало внимания уделяет этой теме современная наука. Но даже если бы связь и провели, мы немногое бы смогли из этого почерпнуть до недавнего времени, когда на раскопках, — тут она вставила: — О которых говорил Крис, — и снова вернулась к готовому тексту: — Стали обнаруживать определенного рода костные аномалии мужских черепов, найденных в некрополе Изола-Сакра.

Тесса щелкнула пультом и вывела на экран первый слайд: височная кость с экзостозами в слуховом проходе.

— В некрополе обнаружено шестьдесят два мужских черепа с признаками того, что мы теперь называем «ухом серфера» — нет, я не стану петь песню «Бич-бойз», чтобы это проиллюстрировать.

Никто не засмеялся. Она продолжила:

— «Ухо серфера» характеризуется разрастанием костной ткани в ушном канале: так тело реагирует на постоянные погружения в холодную воду. Согласно предварительным результатам, эти костные наросты на черепах с Изола-Сакра являются скелетными маркерами принадлежности к определенной профессиональной группе, и археологи предполагают, что речь идет о ныряльщиках. Как вам известно, если вы когда-либо пользовались берушами в самолете или были в отношениях с человеком, страдающим сонным апноэ, когда у вас забит ушной канал, вы действительно плохо слышите.

Смешок, но Тесса чувствовала, что теряет внимание зала.

— «Будь я глуха, моя любовь, как глух ныряльщик к призывам птиц», — продолжала она. — Эти строки обретают новый смысл, если исходить из того, что многие ныряльщики были как минимум тугоухи, поскольку ушные каналы их были перекрыты костными наростами. И сравнение делается еще проникновеннее, я бы даже сказала, выразительнее, если представить себе, что речь идет о разлучении навсегда, в биологическом смысле, в противоположность временному разлучению, каковым является погружение под воду.

Тесса глянула в зал: градус реакции средний. Крис уже раскрыл основную тему. Читая по написанному, она никого не проймет. Она запнулась, потом прочитала следующую фразу:

— Цель моего выступления — обозначить параметры исследования гробницы на Изола-Сакра, стихов, приписываемых Марию, а также этой исключительной возможности… — Она осеклась.

Зал качнулся. Башмак Джорджа Бейла сполз с коленной чашечки. Фиби Хиггинс что-то записала на листке бумаги. Не могу я просто объявить, что истинной владелицей бедренной кости является Сульпиция, подумала Тесса; чутье подсказывало ей, что нужно придумать какой-то проникновенный ход. Если говорить робко, равнодушно, так, чтобы никоим образом не опозорить Криса, так, как пристало начинающей исследовательнице, пишущей под чужим руководством диссертацию, — он потом как-нибудь замажет свою ошибку и будет и дальше умалять ее причастность к важнейшему открытию. А она не потерпит умаления. Опозорить, и точка. Показать, что его связь с Марием и Сульпицей настолько незначительна, что ее немедленно необходимо ампутировать.

Тишина растянулась на три, четыре секунды — слушатели начали поднимать на нее глаза. Сдержанная скука на лице Лиама сменилась беспокойством. Капелька пота все холодила Тессе поясницу. Она аккуратно перевернула свои странички и положила их на кафедру текстом вниз.

— Хотя Крис в своем докладе дал вам понять, что имеет — или будет иметь — отношение к этому открытию, на деле это не так, — произнесла она, напрямую обращаясь к слушателям, без посредничества написанного текста. — Можете сами спросить, откуда у него эти сведения; полагаю, что Эд Трелони пригласил его на роль независимого эксперта. Но здесь необходимо уточнить, что доктор Трелони никогда не узнал бы про Мария и Сульпицию, если бы я не обратила на них внимание руководителя раскопок. Я это говорю не для того, чтобы спровоцировать скандал: повествование о том, как все это случилось, будет излишним в данном контексте, и как по мне, ему совершенно не место в исторических анналах. Я не хочу устраивать здесь перепалку.

Тесса почувствовала, что, как только она сменила тон,