Возвышение. Земли Ордена - Михаил Павлович Игнатов

— Когда-то глава богатого торгового дома, господин, а ныне ваш ничтожный пленник, наказанный за то, что не склонил голову перед вашим могуществом.

Этот ответ тоже принёс больше, чем я спрашивал. Как и десятки подживших ран на теле пленника.

И новая решётка.

— Кто ты и…

— Это женщина! — перебив меня, охнула Рейка.

— Тебя это удивляет, сестра справедливого господина?

Она покосилась в пустоту коридора позади нас и ужалила в ответ:

— Когда-нибудь ты сломаешь себе язык.

— Чтобы этого избежать, я его и тренирую.

— П-ф! — фыркнула Рейка, но обмен колкостями прекратила первой. Складывая веер и убирая его за пояс, Рейка тихо добавила. — Я скажу тебе так. Однажды я сидела на месте этой несчастной и да, меня это продолжает удивлять.

Удивительно, но ни мой незавершённый вопрос, ни эта короткая перепалка не заставали пленницу заметить нас — она так и сидела, согнувшись, обхватив колени руками и свесив голову, словно отгородившись завесой светлых волос от камеры. Я отметил, что она худа, но не измождена, как первый пленник, Ксанрос Молд, и в отличие от него же, да и остальных — может считаться почти чистой, как и её халат из дорогой и яркой материи, сохранивший краски в унынии тюрьмы.

Сжав рукоять меча, я ударил клинком по решётке. Металл зазвенел громко и резко, как удар гонга, заставляя тишину разлететься вдребезги. Женщина вздрогнула, её голова медленно поднялась, одной рукой она отвела в сторону волосы, чтобы увидеть меня.

— Кто ты и за что находишься здесь? — спросил я, глядя ей прямо в тёмные, пустые глаза.

— Я не знаю тебя, — голос её был тусклый, усталый. — Выросло новое поколение псов?

Женщина замолчала, безучастно смотря сквозь меня и даже не замечая Рейки, стоящей всего в двух шагах левей. Затем губы её дрогнули.

— Я Панана, вечная пленница этого места, — неожиданно голос женщины окреп, набрал силу, она выпрямилась, распрямляя спину. — Но даже если пройдёт ещё сто лет, не вздумай сделать шаг за порог моей тюрьмы, Силус оторвёт тебе яйца. Понял? — голос снова стих, стал едва слышим, она вновь опустила голову, закрыв лицо завесою волос. — А не веришь, спроси у старших.

Я кивнул и двинулся дальше.

— Кто ты? И за что сидишь здесь?

— А кто спрашивает?

— Есть разница?

— Ты прав, юноша, нет разницы, — зашёлся в безумном хихиканье заросший, всклокоченный мужчина. — Я алхимик, который возомнил себя талантом. Я алхимик, которому однажды поручили сделать пустяковое, но невозможное. Я алхимик, который не сумел и теперь я здесь.

Ещё десять шагов по ярко освещённому коридору.

— Кто ты и за что здесь сидишь?

— Спроси у своих хозяев, сопляк, — сверкнул синью глаз грязный мужчина. — Или зайди, я тебе шепну на ухо.

Я хмыкнул и шагнул прочь.

Седой вздохнул за спиной:

— Молодой глава, вы хотите забрать их всех?

— Ты против?

— Вы глава и вам принимать решение, но как вы это себе представляете?

— У меня два Властелина, которые могут отыскать Закалку на неделю пешего перехода, перемолоть поместье одной только духовной силой и…

— И пронзить ледяным мечом облака, — ехидно заметил Пересмешник. — Но верный хранитель традиций беспокоится совсем о другом, господин узников.

Я получил очередной ответ у одного из узников, совсем не подозревавших о том, что я назначен их господином, и на ходу заметил:

— Их здесь меньше полусотни. Поднимете.

— Не вопрос, — согласился Пересмешник. — Я один подниму. Всех пятьдесят человек подниму и на виду у всех потащу над городом. Не сильно высоко, чтобы все желающие могли разглядеть лица.

Я улыбнулся на ходу.

— Знаешь, Пересмешник, я кое-чему успел научиться у старейшин. Смотри, я глава семьи, вы с Седым мои верные подчинённые, так? — в ответ он лишь вздохнул, но разве это могло меня остановить? — Я даю вам задание, а уже вы сами должны придумать, как его выполнить. Или если я прикажу вам подметать, мне ещё и мётлы вам искать?

О чём я сейчас жалел, так это о том, что они оба под невидимостью, а один вообще во многих десятках шагов у входа: ни обернуться, ни взглянуть в лица, ни увидеть их эмоций после этого заявления. Уверен, будь здесь сейчас Бахар, он бы похвалил меня. Правда, после этого всё равно заставил бы придумать два самых простых способа вытащить толпу пленников из резиденции Дизир и два сложных, но всё равно возможных.

Очередная клетка.

— Кто ты и за что тут сидишь?

Ответом была тишина.

Я шагнул ближе и левей, чтобы больше света от Светоча падало на фигуру, висящую на стене. Этот пленник пострадал от рук Дизир больше остальных. Даже почти чёрные от грязи лохмотья не могли скрыть ужасного состояния его тела. Руки и ноги… их едва можно было назвать конечностями. Обрубки, лишённые плоти ниже колен и локтей, но всё ещё закованные в тяжёлые и широкие кандалы, что растягивали его тело.

Он был закреплён так, что даже ошейник на шее удерживал его в натянутом положении, лишая возможности опустить голову. Она безжизненно склонилась на одну сторону, длинные, спутанные волосы закрывали лицо, падая до самой груди.

Вонь из этой камеры была гораздо сильней, чем во всех предыдущих вместе взятых. Вонь немытого тела, боли, страданий, крови и гноя густой, ощутимой едва ли не на ощупь волной текла из-за стали решётки. От этого запаха мутило даже меня, что уж говорить про Рейку, которая со сдавленной руганью сделала шаг назад и вскинула руку, прикрывая рукавом халата нос.

— Кто ты? — повторил я, составив без внимания ругань Рейки.

Сделаю замечание ей позже. Но не услышал даже намёка на реакцию. Пленник не двигался. Не шевельнул головой, не открыл глаз, даже дыхание его казалось едва уловимым.

Я вздохнул и двинул дальше, Правда, чем глубже в катакомбы это дальше, тем меньше ответов я получаю. Только время теряю. Пожалуй, нужно просто брать всех без разбора и тащить с собой, и так ясно, что с платой за жизнь мужчина-управитель меня не обманул — эти люди могут пригодиться Ордену, они знают немало его тайн и грязи, взять одну любовницу второго брата Болайна, ту жен…

Я вдруг замер. Рейка, которая только что догнала меня, едва успела остановиться, глухо выдохнула сквозь рукав:

—