Кузница души - Маргарет Уэйс

Танис не сдавался:

— О том факте, что я прожил больше сотни человеческих лет. И что проживу еще несколько сотен.

— Ха! — Кит склонилась над своей работой. Ее пальцы двигались быстро, но не слишком аккуратно. Кожаная плетенка позволяла лучше держать оружие, но выглядела не особенно красиво. Кит было все равно, как это выглядело. Закончив работу, она сунула нож в свой сапог. — Ты только наполовину эльф.

— Но продолжительность моей жизни в сравнении с чело…

— Эй, Карамон! — крикнула Китиара, поднимая ложную тревогу. — По–моему, я что–то видела там, за тем кустом! Посмотрите на этого большого дурака. Да если бы на него кто–то напал, он бы штаны обмочил… Что ты сказал, Танис?

— Ничего, — ответил Танис, улыбаясь ей. — Ничего важного.

Пожав плечами, Кит спрыгнула с повозки на землю, чтобы пойти подразнить Стурма намеками на то, что за ними следуют гоблины.

Рейстлин украдкой взглянул на Таниса. На гладкое лицо полуэльфа без признаков морщин — лицо, на котором морщины и складки не появятся еще, быть может, целую сотню лет — легла тень печали. Он все еще будет молодым мужчиной, когда Китиара станет старой, дряхлой женщиной. Он увидит, как она состарится и умрет, в то время как его время обойдет стороной.

Барды поют о трагической любви эльфа к человеку. Рейстлин пытался представить себе, на что это похоже. Смотреть, как красота и юность тех, кого любишь, исчезают бесследно. Видеть их старыми, поблекшими, потерявшими быстроту мысли и движений, в то время как ты все еще молод и полон сил. «И все же, — подумал Рейстлин, — если бы полуэльф полюбил эльфийскую женщину, его бы постигло то же самое несчастье, только в таком случае это он старел бы быстрее в ее глазах».

Теперь Рейстлин относился к Танису с пониманием и некоторым сочувствием. Молодой маг понимал, что полуэльф обречен, обречен на несчастье с рождения. Ни в одном из миров он не может быть полностью счастлив. Боги сыграли с ним злую шутку.

Это напомнило ему о трех богах магии. Рейстлин почувствовал укол совести. Он не выполнил обещание, данное им. Если он действительно в них верил, как он признавался им так давно, то почему же он постоянно сомневался в своей вере и испытывал ее?

Рейстлин вспомнил о богах магии второй раз в этот день, когда они нагнали по дороге группу жрецов.

Жрецы — их было двадцать, мужчин и женщин — шли посередине дороги двумя колоннами. Они шагали медленно, их лица были торжественны и серьезны, как будто они сопровождали мертвое тело к гробнице. Они не смотрели по сторонам, только прямо перед собой, чуть опустив глаза.

Медленно движущаяся по центру дороги процессия вызвала — намеренно или нет, трудно было сказать — значительное снижение скорости движения по всей дороге.

На дороге в Гавань в этот день было множество людей. Флинт был только одним из торговцев, направлявшихся в ту сторону и переправлявших свой товар в повозках, запряженных лошадьми, ручных тележках или сумках и узлах. Повозки не могли объехать жрецов, шедших похоронным шагом. Тем, кто шел пешком, повезло больше, по крайней мере так казалось на первый взгляд. Они начинали обходить двойную колонну и проходили примерно полпути, как вдруг неожиданно останавливались, боясь шевельнуться, или быстро убегали назад.

Те, кто ехал верхом и кто пытался объехать группу, потерпели неудачу, когда их животные пугались и начинали нервно танцевать на месте или упирались, отказываясь даже приближаться к жрецам.

— Что там такое? Что происходит? — заворчал Флинт, пробуждаясь от крепкого сна на теплом осеннем солнышке. Он поднялся на ноги и протиснулся вперед. — Что за задержка? С такой скоростью мы приедем в Гавань разве что к майским пляскам.

— Эти священники впереди, — объяснил Танис. — Они не сходят с дороги, и никто не может их объехать.

— Может, они не заметили, что мы едем позади них, — предположил Флинт. — Кто–то должен пойти и сказать им.

Хозяин фургончика, ехавшего перед ними, как раз пытался это сделать. Он прокричал — вежливо прокричал — жрецам просьбу отодвинуться к краю дороги. Жрецы никак не отреагировали, как если бы все они были глухими, и продолжали двигаться посередине дороги.

— Это просто смешно! — сказала Кит. — Я пойду поговорю с ними.

Она зашагала вперед, ее накидка развевалась позади нее, а меч бряцал при каждом движении. Тассельхоф ринулся за ней.

— Нет, Тас, Кит! Подождите… Черт! — тихо выругался Танис.

Бросив поводья опешившему Рейстлину, полуэльф торопливо выбрался из повозки и поспешил догнать парочку. Рейстлин неумело сражался с поводьями; он никогда в жизни не правил лошадьми. Тут, к большому его облегчению, Карамон вскочил в повозку и остановил ее.

Немногие существа на Кринне способны двигаться так же быстро, как заинтересованный чем–то кендер. Когда запыхавшийся Танис поравнялся с Китиарой, Тас был уже далеко впереди них обоих. Танис крикнул ему остановиться, но, как известно, немногие существа на Кринне так же глухи, как заинтересованный чем–то кендер. До того, как Танис догнал его, Тас был уже рядом с одним из жрецов, лысым мужчиной, самым высоким из всех, который замыкал колонну справа.

Тас протянул руку, готовясь представиться, а затем вдруг исполнил необычайно изящный прыжок на два фута вверх и на три фута назад одновременно, после чего приземлился в придорожной канаве, растеряв все свои сумки и кошельки.

Пока Тас выбирался сам и вытаскивал свои сумки из колючих кустов, Танис и Кит добрались до него.

— У него змея, Танис! — крикнул Тассельхоф, стряхивая листья и мелкие веточки со своих лучших оранжевых в зеленую клетку штанов. — У каждого жреца вокруг руки обернута змея!

— Змеи? — Кит брезгливо наморщила нос и поглядела на жрецов. — Зачем им понадобились змеи?

— Это было очень интересно, — принялся выкладывать Тас. — Я подошел к тому жрецу, и хотел представиться по всем правилам вежливости, знаете, но он даже не смотрел на меня и не отвечал. Я хотел подергать его за рукав, потому что думал, что он просто меня не увидел, и вдруг змея подняла голову и зашипела на меня, — закончил Тас, напуганный почти до потери речи. Почти.

— Только я собирался спросить его, можно ли ее погладить, — у змей такая замечательная суховатая кожа — как она прыгнула на меня, и тогда я отскочил назад. Меня кусала змея, когда я был маленьким кендером, и хотя это оказалось довольно интересно, такие опыты не следует повторять слишком часто. Как ты говоришь, Танис, это не способствует улучшению здоровья. Особенно, думаю, потому, что эта змея была ядовитая. У нее был такой клобук вокруг головы, и раздвоенный язык, и маленькие как бисеринки глазки. Может кто–то из вас помочь мне достать тот мешочек? Он зацепился за ветку.