Кузница души - Маргарет Уэйс

— Нет, не заразно. Это воспаление суставов. Его еще называют прострелом или люмбаго. Хотя, — прибавил Рейстлин, наморщив лоб, — боль в левой ноге может означать что–то более серьезное. Я собирался дать тебе немного соснового масла, чтобы втереть его в поясницу Флинту, но теперь я думаю, лучше мне отправиться с тобой.

* * * * *

— Флинт, у тебя извержение мозговых стебельков! — восторженно закричал Тас, влетая через дверь, которую он забыл закрыть за собой, когда выходил, и которую гном был не в состоянии закрыть.

Флинт был на том же месте, где кендер его оставил. Он согнулся почти пополам, подметая бородой пол. Любая попытка разогнуться заканчивалась криками боли и бисеринками пота на лбу. Его обувь так и не была зашнурована. Он стоял согнувшись, то ругаясь на чем свет стоит, то издавая стоны.

— Стебельков? — закричал гном. — При чем тут стебельки?

— Корешков, — поправил Рейстлин. — Воспаление суставов, вызванное длительным пребыванием на холоде или в воде.

— Я так и знал! Та чертова лодка! — с чувством горького превосходства объявил Флинт. — Я снова говорю: никогда, никогда больше я не сяду ни в одно из этих ненадежных приспособлений, пока я живу, клянусь бородой Реоркса. — Он собирался ногой по окончании клятвы, как требовали обычаи гномов, но движение заставило его вскрикнуть и схватиться за левую ногу.

— Мне этим летом нужно торговать! Как я собираюсь путешествовать в таком состоянии? — раздраженно сказал он.

— Ты никуда не идешь, — сказал Рейстлин. — Сейчас ты отправляешься назад в постель, и останешься там, пока мышцы не расслабятся. Тебя же совсем скрутило. Вот это масло облегчит боль. Мне понадобится твоя помощь, Тас, Закатай ему рубашку.

— Нет! Отойди от меня! Не прикасайся!

— Мы только хотим помочь те…

— Что это за запах? Масло чего? Сосна! Вам не накормить меня древесным соком!

— Я собираюсь втереть его в тебя.

— Я не позволю, предупреждаю вас! Ай! Ой–ой! Отойди! У меня нож есть!

— Тас, сбегай за Танисом, — попросил Рейстлин, видя, что его пациент оказался не самым послушным.

Хотя кендеру ужасно не хотелось уходить в разгар такой суматохи, но он побежал искать полуэльфа. Танис тут же прибежал, встревожившись после того, как Тас сообщил ему, что Флинта атаковали стебельки–убийцы, и что Рейстлин собирался заставить его проглотить мешок сосновых иголок, чтобы вылечить.

Рейстлин подробнее объяснил Танису, в чем дело. Танис согласился и с диагнозом, и с назначенным лечением. Не обращая внимания на яростные протесты гнома (и предусмотрительно отобрав у него нож), они растерли маслом его поясницу и массажировали его руки и ноги, пока он наконец не смог выпрямиться настолько, чтобы самостоятельно лечь.

Все это время Флинт продолжал настаивать на том, что не ляжет в постель, что отправится этим летом, как обычно, торговать своими изделиями, и что ничто не может остановить его.

Он бормотал об этом, пока Танис помогал ему добраться о кровати, несмотря на то, что ему приходилось стискивать зубы из–за того, что было похоже, по его выражению, на отравленный гоблинский кинжал в его левой ноге. Он продолжал повторять это, пока Рейстлин не отправил Таса в гостиницу купить у Отика кувшин бренди.

— А это зачем? — подозрительно поинтересовался Флинт. — Вы и это в меня собираетесь втереть?

— Нет, тебе нужно выпивать глоток–другой каждый час, — ответил Рейстлин. — Против боли. Пока ты в постели.

— Каждый час? — лицо гнома прояснилось. Он устроился поудобнее на подушках. — Ну, может быть, я и полежу сегодня. Мы всегда сможем начать завтра. Проверь, чтобы Отик не всучил тебе какой–нибудь гадости! — крикнул он вслед Тасу.

— Он никуда не пойдет завтра, — сказал Рейстлин Танису. — Или послезавтра, или вообще в ближайшее время. Он должен лежать в постели, пока боль не уйдет, и пока он снова не сможет свободно двигаться. Если он не послушается, то может остаться калекой на всю жизнь.

— Ты уверен? — Танис сомневался. — Флинт жалуется на боли и хвори столько, сколько я его знаю.

— Нет, это совсем другое дело. Это серьезно. Как–то связано с позвоночником и с нервами в левой ноге. Чокнутая Меггин однажды лечила человека с похожими симптомами, и я ей помогал. Она объяснила и показала мне все на человеческом скелете. Если ты пойдешь со мной к ней, я могу показать тебе.

— Нет, нет! Это необязательно, — поспешно сказал Танис. — Я поверю тебе на слово. — Он потер подбородок и покачал головой. — Но как, во имя Кузнеца Мира, нам удержать этого упрямого старого гнома в постели, не привязывая его?

В этом им оказало значительную помощь бренди, сделавшее пациента спокойным, хотя и не очень тихим, и приведшее его в хорошее настроение. Он делал, что ему говорили, и добровольно оставался в постели. Все были приятно удивлены, и Танис от души хвалил Флинта за то, что тот был таким образцовым пациентом.

Чего никто из них не знал, так это того, что Флинт совершил попытку выбраться из кровати на следующую ночь. Неожиданная боль была невыносимой, ногу скрутила судорога. Это действительно напугало гнома. Он начал подумывать, что Рейстлин знал, о чем говорит. Флинт с трудом дополз до кровати и решил оставаться там, пока не исцелится полностью. А пока он веселился, посылая всех, кто находился в доме, по различным поручениям и заставляя Карамона чувствовать себя ужасно виноватым за то, что он стал причиной всему этому.

Танис вовсе не возражал против того, чтобы остаться в Утехе, а не путешествовать по всей Абанасинии. Китиара тоже осталась, к большому удивлению братьев.

— Не думал, что увижу Кит влюбленной в кого–то, — поделился Карамон с братом однажды вечером после ужина. — Это просто не похоже на нее.

Рейстлин ухмыльнулся.

— Любовь — не совсем подходящее слово, братец. Любовь предполагает заботу, уважение, внимание. Я бы назвал чувства нашей сестры к полуэльфу страстью, или, быть может, вожделением. Думаю, что в этом отношении Китиара очень похожа на своего отца, судя по тому, что нам рассказывала мама.

— Наверное, — согласился Карамон, смутившись. Он избегал разговоров о матери, когда мог. Его воспоминания о ней были не из приятных.

— Любовь Грегора к Розамун была невероятно сильной и страстной — пока она длилась, — сказал Рейстлин, сделав ударение на последних словах. — Он увидел в ней что–то отличное от других женщин, она интриговала и влекла его. Я уверен, что в отношениях Китиары и полуэльфа большую роль играет подобное влечение. Он, бесспорно, сильно отличается от всех мужчин, которых она знала.

— А мне нравится Танис, — попытался защитить друга Карамон, думая, что слова брата как–то унижали его. — Он хороший парень. Он учит меня обращаться с мечом, и я действительно кое–чему научился. Надо будет тебе как–нибудь показать.