История Хэйкэ - Эйдзи Ёсикава

На восходе солнца придворные и министры, ведомые регентом, двигались в поместье Рокухара.

Пока все это происходило, Нобуёри, главарь мятежа, лежал в одной из комнат императорского дворца совершенно пьяный в присутствии дев веселья. Ночные попойки оттолкнули от него Цунэмунэ и Корэкату, которые считали, что Нобуёри свихнулся. Более того, выговор со стороны Мицуёри заставил их взяться за ум, они не упустили случая связаться с Киёмори.

Когда в комнату вбежал запыхавшийся помощник с сообщением, что августейшие пленники сбежали, Нобуёри вскочил с циновки в крайней тревоге и истерично рассмеялся:

– Это невозможно! Галлюцинация! Корэката и Цунэмунэ должны были следить за тем, чтобы их величества никуда не исчезали!

– Господин, сторожа оказались изменниками и сбежали вместе с пленниками.

– Невозможно! – повторял Нобуёри, но червь сомнения уже подтачивал уверенность его тона.

Он быстро оделся, пристегнул меч и побежал по лабиринту дворцовых коридоров. Нобуёри исторг поток ругательств, когда узнал правду.

– Не говори об этом никому, даже самым доверенным лицам, – приказал он помощнику.

Однако того, что случилось, уже нельзя было скрыть. Ёсихира тоже узнал, что пленники скрылись, и тотчас помчался обсудить эту новость с отцом.

– Говорят, что ночью произошло невероятное! Киёмори опередил нас – его величество переправлен в Рокухару, а хозяин дворца с аркадами сейчас в храме Ниннадзи. Можно ли в это поверить?

Ёситомо не ответил.

– Это правда, отец? – повторил вопрос Ёсихира.

Ёситомо медленно произнес:

– Да, это так. Я уже слышал эту весть, хотя Нобуёри все скрывал.

На лице юноши появилось выражение испуга.

– Ёсихира!

– Да…

– Что ты узнал о пожаре близ дворца?

– Это была военная хитрость противника. Там не оказалось неприятельских войск, но за городскими воротами горели крестьянские дома.

– Киёмори, похоже, действует по донесениям искусного агента. Должен признать, что сегодняшняя операция противника была проведена мастерски. Нам предстоят трудные времена.

– Но, отец, какой смысл в обороне дворца, когда там нет их величеств?

– Я дал слово Гэндзи, что буду верен соглашению, и не могу его нарушить. Воин остается верным долгу до самой смерти.

Ёситомо понял, что ошибся в Нобуёри, и горько сожалел о том, что сделал. Однако, если бы он не связал свою судьбу с вице-советником, политика Синдзэя все равно привела бы к вооруженному столкновению между Гэндзи и Хэйкэ. Теперь Синдзэй мертв, но оставался Киёмори. С похищением императора агентами Хэйкэ Гэндзи потерпели серьезную неудачу. Но Ёситомо был уверен, что в искусстве ведения войны он значительно превосходил Киёмори.

Вернулся помощник, которого Ёситомо послал к Нобуёри.

– Я встретился с министром, но он отрицает слухи о бегстве их величеств. Он уверяет, что во дворце ничего необычного не произошло.

В ответ на это сообщение отец и сын обменялись улыбками сожаления. Сообщение свидетельствовало о трусости Нобуёри.

– Время слов кончилось, – заметил Ёситомо. – Пусть те, кто призван охранять дворец, готовятся к бою. Трубите сбор.

Нобуёри, командующий стражей, собирался наблюдать за своими войсками из просторного помещения, окна которого выходили на дворцовую площадь. Рядом с ним выстроились вельможи и сановники двора. Пока проходил смотр, во дворец прибывали верховые – гонец за гонцом – с последними вестями о передвижениях сторонников Киёмори. Сообщалось, что вооруженные отряды Хэйкэ уже собрались на берегу реки, ожидая приказа о выступлении. Распространялись также слухи о том, что войска Киёмори были размещены на окраинах Восточных холмов, готовя неожиданную атаку на дворец.

Две тысячи воинов, сторонников дома Гэндзи, томились ожиданием, сидя верхом на конях на дворцовой площади. На забралах их шлемов нарастали сосульки, а их кровь кипела нетерпением и тревожными предчувствиями.

Нобуёри был одет в доспехи бледно-лилового цвета, переходившего на бедрах в фиолетовый. Под доспехами виднелась одежда алого цвета. Его меч покоился в ножнах, инкрустированных изображением прекрасной хризантемы из чистого золота. Заклепки на его рогатом шлеме блестели и сверкали сквозь пелену падавшего снега. Его черный как смоль конь знаменитой породы, выведенной в императорских конюшнях, был привязан к вишневому дереву, которое выросло сбоку от широкой лестницы, поднимавшейся к Большому залу дворца.

Появился Ёситомо в доспехах, подобранных более тщательно, чем обычно. Трое его сыновей также были одеты в лучшие доспехи дома Гэндзи. Самый младший из троих, Ёритомо, тринадцатилетний подросток, привлек внимание многих из присутствовавших. Отец и братья относились к нему с особой заботой. Парня разбудили в караульном помещении, полусонного и дрожавшего от холода повели на поле для парада в полном боевом снаряжении. Участвовавших в смотре воинов очень тронул вид юного воина, прибывшего получить свой первый урок кровопролитного боя.

К утру снегопад прекратился. Улицы столицы сверкали белизной, но в ветхих хижинах простых людей не топились печи и не готовилась пища.

Ёситомо готовился вместо обороны атаковать поместье Рокухара. Его сын Ёсихира, посланный на разведку, вскоре вернулся с сообщением, что видел Ёримасу из дома Гэндзи, скакавшего верхом к мосту Годзё.

– Боюсь, отец, Ёримаса обманул нас, сославшись на свою болезнь. Он ехал в Рокухару. Позволь мне перехватить его и сразиться с ним.

Ёситомо, задетый за живое, ответил:

– Нет, я это сделаю сам. – Однако, повернув к себе голову коня, добавил с горькой усмешкой: – Стоит ли нам беспокоиться о Ёримасе и ему подобных? Меня он не интересует.

Вскоре после этого Ёситомо и Ёримаса встретились друг с другом, стоя на противоположных берегах реки близ моста Годзё. Ёситомо, пришпорив коня, выехал вперед и крикнул с презрением в голосе:

– Итак, Ёримаса, ты, Гэндзи, снюхался с Хэйкэ! Будь проклят тот день, когда ты родился! Да падет позор на твою голову за то, что ты подымаешь оружие на Гэндзи!

Потом выехал Ёримаса и с достоинством ответил:

– Гэндзи с незапамятных времен были преданы трону. Именно ты обесчестил дом Гэндзи, поддержав изменника Нобуёри. Я плачу при мысли о позоре, который ты навлек на дом Гэндзи!

Глава 24.

Бой барабанов

Император Нидзо, его свита, министры заняли все большие усадьбы поместья Рокухара. Высокопоставленных беженцев было так много, что даже пристройки зданий и кухни заняли императорские слуги.

Сын Киёмори, Сигэмори, пересек двор, где снег был утрамбован и смешан с грязью бесчисленными ногами, и подошел к главному зданию, надеясь увидеть там отца.

– Мой отец у его величества? – спросил он слугу, облокотившегося о балюстраду.

– Нет, его здесь нет, – ответил тот.

Сигэмори побрел по внутреннему дворику к двухэтажным воротам, заглянул в караульное помещение и затем вернулся на прежнее место. Искать отца в каждом из зданий поместья он, конечно, не мог. Между тем становится светлее, отметил Сигэмори, с тревогой глядя в небо. Его беспокоил отец. Он в состоянии восторга от первых успехов мог слегка подзабыть, что их ожидает решающее сражение. Войска, проведшие ночь, расположившись лагерем у реки, уже проявляли нетерпение, ожидая приказа на выступление.

Сигэмори раздраженно бормотал про себя разные догадки. Вряд ли отец мог быть в помещениях для слуг, расположенных у конюшен. Все же, подумал он, стоит заглянуть туда. Пройдя в этом направлении, он столкнулся с Киёмори, пересекавшим галерею, ведшую на кухню.

– Вот вы где, отец!

– А это ты, Сигэмори! Что тебе надо?

– Неудивительно, что я не мог вас разыскать. Трудно было предположить, что вы находитесь здесь.

– Я лично разговаривал с поварами. Мне следовало убедиться, что его величество будет доволен приготовленной пищей.

– Почему вы не передадите эти заботы поварам и их помощникам? Воины устали ждать вашего приказа.

– До зари еще есть время.

– Как только станет светло, противник атакует нас первым у моста Годзё, и тогда Рокухара будет потеряна.

– Пошли несколько человек на разведку.

– Я уже послал.

– Пока этого достаточно.

– Но мы не должны упустить возможность ударить первыми на рассвете. Это залог нашей победы.

– Я не возражаю против того, чтобы послушать твои стратегические соображения. Но у меня имеются и собственные идеи. Кроме того, его величество должен обратиться с воззванием к народу, а он еще не в состоянии это сделать после заключения во дворце. Вряд ли ему там удалось поесть и поспать. Я должен позаботиться прежде всего, чтобы он поел горячего риса. Едва ли я смогу докучать ему какими-нибудь проблемами именно сейчас. Подождем с приказами.

– Хорошо, отец.

– Сообщи об этом братьям, Мокуносукэ и воинам.

– Как скажете.

– Передай, чтобы они подождали, когда его величество поест. А пока прикажи, чтобы они укрепляли оборону.