Под игом чудовищ. Книга 2 - Андрей Арсланович Мансуров

надо. Хотя бы для того, чтоб поменять коня: вон, бедолага Экклезиаст трясётся на ветру ещё почище меня!

О! Вижу. В белёсом тумане и мареве там, впереди, вдруг мелькнул просвет. И в нём — видны чёрные стены и башни защитной стены столицы. А в отдалении, на горе — башни Клауда. Порядок, стало быть. Не сбились мы с пути, доверившись инстинкту моего второго боевого скакуна, и добрались до цивилизации.

Скоро, стало быть, смогу я пересечь и границу любимой Тарсии.

Чтоб никогда не возвращаться?

Ну уж дудки! Не на такого напали!

Я не я буду, если не сяду на её трон!

А что ещё, как не править, делать здоровому, молодому, красивому и умному цинику и бездельнику?!

Сказать, что сир Ватель смотрел на чёртову машину с подозрением — значило ничего не сказать. Но когда король заговорил, голос звучал спокойно и уверенно:

— Значит, говорите, сержант, ничего он там не крутил?

— Нет, сир, ничего! Да и обещал он… Этого не делать. Все… э-э… рычаги и рукоятки в таком же положении, как и тогда. Ну, когда он залез в неё сам!

— И вы, значит, закрывали за ним колпак лично?

— Так точно, ваше Величество!

— А кто ещё смотрел, как это делать?

— Ну, кто… Да все, ваше Величество, кто был тогда в моём отделении! То есть — девять человек!

— Понятно. — его Величество изволили побарабанить по прозрачному толстому стеклу крышки капсулы пальцами. Но заметно было, что король уже принял решение, — Кто, по-вашему, из ваших оставшихся людей — самый сообразительный?

— Тэ-экс… — сержант нахмурил брови, и с подозрением, словно впервые, оглядел сразу подавшихся чуть назад, оставшихся в живых подчинённых, — Да вот хотя бы капрал Бормолини! — на жест левой руки вперёд немедленно выступил покрасневший как рак, иссиня выбритый воин — явно служака со стажем.

— Отлично. Тогда такой вопрос: сержант. Хотите стать прапорщиком?

— Я… э-э… Разумеется, сир!

— Тогда лезьте в капсулу, а капралу объясните, что нужно нажать или захлопнуть.

Возникла тягостная пауза, сержант словно колебался, бросая косые взгляды то на капсулу, то на его Величество.

— Сир! Пощадите! — матёрый профи вдруг бухнулся на колени, и протянул к королю левую руку — правая, куда пришёлся выстрел стрелочки, ещё оставалась парализована, — У меня дети! И боюсь я… Этого, как его… Замкнутого пространства! Может, пусть туда лучше?.. — недвусмысленный кивок показал на кандидата-«счастливчика».

Сир Ватель получил удовольствие от ситуации. Во-всяком случае видимое напряжение вдруг покинуло его чело, и вместо этого там проступила ироничная улыбка:

— Вот уж никогда бы не подумал про вас, сержант, что столь храбрый воин и профессионал… Впрочем, наверное в этом есть резон. Ведь вы тогда сможете сами нажать всё, что положено, и сделать всё, как с лордом… Хм! Да, так оно понадёжней будет. Хорошо, попробуем. Капрал Бормолини!

Хотите стать сержантом?

На лице бравого будущего сержанта отразилась целая гамма проскочивших за какие-то доли секунды эмоций и мыслей, а челюсть отвалилась чуть не до пупка. Затем челюсть вернулась на место, и рот, наконец, открылся для вполне внятного и бодрого ответа — очевидно, «кандидат» оценил положительно свои шансы на «благоприятный исход»:

— Так точно, ваше Величество! Очень хочу!

— Замечательно. Гвардейцы! Помогите сержанту Бормолини снять одежду, и подсадите его!

Насуплено-подозрительная личная охрана из сплошь двухметровых и крепких молодых гвардейцев, стеной отгораживавшая от единственного коридора, и, следовательно, пути на «свободу» оставшихся солдат злосчастного подразделения, приставленного к лорду Юркиссу, и со своей задачей справившегося только частично, не дрогнула. Но вскоре, повинуясь приказу капитана Долдера, из её плотного строя вышли три крепыша, которые чуть не силком вытряхнули сразу побледневшего и закусившего губы, нахмурившегося и сжавшего кулаки будущего сержанта из его одежды.

Король спросил:

— Желаете что-нибудь сказать, сержант Бормолини?

— Э-э… Да, сир! Да хранит Господь ваше Величество. И Тарсию!

Король обернулся к шести бедолагам, переминавшимися с ноги на ногу, и явно неуютно чувствовавшим себя тут, на широком пустом пространстве перед машиной:

— Вот! Вам понятно, негодяи, с какими словами должен исполнять последний — тьфу ты, верноподданнический! — долг настоящий солдат?!

Комментариев не последовало, и его Величество распорядился:

— Вперёд, мой храбрый сержант! Когда очнётесь, я дам вам целый взвод в подчинение. Нет, не так: я дам вам в подчинение ваш бывший взвод. Отыграетесь. А вы, сержант, — его Величество обернулось к засопевшему Вассерманну, — если всё окончится благополучно, не понесёте заслуженного вами и вашими людьми наказания, предусмотренного военным Трибуналом за неисполнение боевого приказа. И даже сохраните свою теперешнюю должность. Но — в интендантском подразделении.

А теперь — за дело! Бормолини! Залезайте!

Будущий сержант, руки и ноги которого теперь тряслись, словно тростинки на ветру, вероятно, от холода, а зуб не попадал на зуб, не смог даже как положено ответить, но в капсулу влез, и улёгся, так, как улёгся всего три дня назад лорд Юркисс.

Сержант дрожащей левой рукой на этот раз сам прикрыл колпаком ячейку с подопытным. Видно было, как Бормолини сквозь толстое стекло обратил умоляющий взгляд на его Величество. Но сир Ватель проигнорировал, просто кивнув Вассерманну. Тот изо всех сил надавил на колпак. Раздался громкий щелчок. Сир Ватель теперь, нахмурив брови, внимательно смотрел внутрь капсулы.

Забурлила, пенясь и словно журча, жидкость, выступившая из-под спины Бормолини. Уровень её начал быстро повышаться. На лицо рядового опустилась странная как бы маска — прозрачная, и с толстыми гофрированными прозрачными же трубками-шлангами. Вылезшие из неё ремни плотно охватили голову, прижав маску к лицу.

Стало видно, что буквально через два-три вдоха из этой маски глаза Бормолини закрылись, и тело словно расслабилось. Во-всяком случае, оно начало под действием струй и потоков слегка качаться и колебаться в потоках желтоватой жидкости, сейчас чуть приподнявшей тело над ложем.

Сир Ватель обратил взор на сержанта:

— Это — что? Что за… Маска? Почему он отключился?

— Не могу знать, ваше Величество. Но так же точно было, когда машина работала с телом лорда… э-э… Королевского заключённого! Он тоже… э-э… Как бы заснул!

— Понятненько… И долго так будет продолжаться? Я имею в виду — как долго он пробудет без сознания?

— До самого окончания процедуры, сир. Пока не схлынут жидкости, и не откроется колпак!

— Что значит — жидкости? Их что — будет несколько?

— Да, сир. Я насчитал пять: жёлтую, синюю, красную, зелёную, и фиолетовую!

— А как мы увидим, что с ним происходит?

— Боюсь, что никак, ваше Величество! Потому что жидкости — непрозрачные!

Однако сир Ватель ещё успел заметить, как из потолка камеры выползли клещеобразные штуковины,