Спускаясь к звездам - Оксана Велит

– Только не вздумай мне угрожать. А то ведь я могу засомневаться в твоей любви. К тому же, у меня есть пистолет. И поверь, мне очень не хотелось бы им воспользоваться.

Зали колебалась. Перед ней стоял тот, кого она любила, но сейчас он совсем не был похож на себя. Да и Келгани – каким бы бездарным аж-сулом он ни был, не заслуживал таких пыток и унижения. Однако, у Ное действительно был пистолет, и по виду камаштли было понятно, что он готов пустить его в ход. В последний раз взвесив нож в руке, Зали отдала его Ное.

– Так-то лучше, – улыбнулся он и, повернувшись к Келгани, продолжил. – Сейчас ты станешь понимать меня еще лучше. Может быть, ты даже посочувствуешь мне и не будешь винить за то, как я вас всех, цул-атов, ненавидел все эти годы. Главное, не отключайся. Впереди нас ждет еще много интересного.

Ное ухватил нож поудобнее и склонился над Келгани. Сделав по два параллельных надреза, образовавших квадрат на груди аж-сула, аккуратно поддел кожу и короткими уверенными движениями кончиком лезвия, стал отделять ее от плоти. Он в точности повторял действия дикаря, который двадцать один год назад то же самое проделал с Ное.

Келгани взвыл, от чего Зали захотелось закрыть уши. Ное только шире улыбнулся – для него этот звук лился как песня.

– Потерпи еще немного, – приговаривал он. – Вот так, хорошо. Не нужно на меня злиться. Я ведь только хочу объяснить, что, когда терпишь такую боль, сражаясь за благо своего народа, то потом очень обидно вместо благодарности получить клеймо на память. Мне даже сложно передать тебе, насколько это обидно.

Внезапно Келгани, который до этого только стонал, либо апатично смотрел в пустоту, выдохнул:

– Я тут ни при чем. Я был против…

– Ну, конечно, ты был против, – согласился Ное. – Но почему тогда это все-таки случилось? Почему ты не настоял на своем «против»? Выходит, ты все-таки был «за». Это ведь очевидно.

Ное сделал резкий рывок и отодрал остаток несрезанонного лоскута кожи. Келгани издал короткий пронзительный стон и затих. Ное выронил кровоточащий лоскут, и тот, с мокрым шлепком упал на пол. Камаштли разочарованно покачал головой:

– Ну вот, отключился, старая развалина. Я, между прочим, когда был на его месте, оставался в сознании. Ладно, сейчас приведем его в себя.

Ное потянулся за стоявшей на столе аптечкой. Зали сделала шаг и оказалась с ним лицом к лицу. Нежно, но крепко взяв Ное за руку, она снова спросила:

– Ное, что ты делаешь?

– Разве не видно? – беззаботно ответил он. – Я думал, ты внимательно слушала.

– Месть затуманила твой разум, ты превратился в чудовище! Мне больно видеть тебя таким.

– А мне было больно все эти годы. Я мечтал об этом дне с того самого момента, как на моем лбу появилась позорная отметина. И разве не этого мы с тобой хотели?

– Такого я точно не хотела, – покачала головой Зали.

– Неправда. Ты хотела власти. Ты мечтала о том, чтобы изменить жизнь кинченцев и расправиться с бездарными джул-бахами, которые давно перестали заботиться о своем народе и только по недоразумению назывались аж-сулами.

– Да, Тейт действительно был таким. И Кинбакаб. К счастью, их больше нет. Но Келгани не такой…

– Они все одинаковые, – резко оборвал её Ное. Келгани такой же цул-ат, хрен собачий, как и остальные.

– А ты? Чем ты лучше? Разве сейчас ты беспокоишься о кинченцах? Нет, ты ослеплен жаждой мести, хочешь наказать обидчиков – только и всего.

На лице Ное промелькнуло раздражение, глаза его недобро сверкнули, но он вовремя взял себя в руки, не позволяя волне злости управлять им.

– Это бессмысленный спор, – сказал Ное. – Главное, что скоро все закончится, и мы получим власть над городом.

– Я не хочу власти такой ценой.

– Дело твое, – пожал плечами Ное. – Тогда я буду править сам. Эти годы войдут в историю Кинчена как годы процветания и воинской доблести! О, я уже вижу знамена над башнями, оживленные улицы… больше не будет никаких кварталов для отверженных.

– Думаешь, тебя сделают правителем? После всего, что ты натворил? – истерический хохот дыбился внутри, рвался из горла Зали на свободу. Она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться Ное в лицо.

– Конечно, я дам кинченцам выбор. Только им надо будет побыстрее думать, иначе могут не успеть. – Ное взглянул на часы. – Терять мне нечего. Если всё пойдет не по плану, через сорок минут ажсулат взлетит на воздух.

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что у меня было время подготовиться. Мощности бомбы хватит, чтобы сравнять ажсулат с землей. Если кинченцы не будут рады видеть меня в роли правителя – одно нажатие кнопки, и… это будет грандиозный фейерверк. Никто не успеет сбежать.

– Ты сошел с ума, – тихо проговорила Зали и отпустила руку Ное.

– Ладно, нам следует поторопиться, – сказал он и достал из аптечки еще один шприц.

Подойдя к Келгани, он с размаху воткнул иглу ему в сердце. Аж-сул резко вдохнул и пришел в себя.

– Мы скучали, пока ты спал, – сказал Ное. – Есть еще кое-что, что мы с тобой должны сделать. Ты догадываешься, что это будет?

Ное подошел к окну и стал копаться в стоявшем на подоконнике чемодане, из которого он до этого выудил веревку. Наконец, его поиски увенчались успехом, и он достал наружу автогенную зажигалку и железный прут, конец которого был загнут в виде иероглифа, означавшего слово «предатель».

Зали с ужасом наблюдала за тем, как Ное накаливал импровизированное клеймо, и не могла пошевелиться. Когда прут раскалился докрасна, Ное примерился ко лбу Келгани.

– Ну что, готов к настоящим приключениям? Это ведь кульминация всего, постарайся отнестись к процедуре серьезно. Для меня в свое время это было настоящей неожиданностью, а ты, надеюсь, успел морально подготовиться.

С этими словами он приложил клеймо ко лбу аж-сула и с силой надавил. Послышалось шипение, от опаленной кожи к потолку взвилась струйка дыма. Вскрикнув, Келгани снова отключился.

– Да что же он за слабак?! – возмутился Ное и отбросил прут в сторону. – Не понимаю, как он вообще стал аж-сулом с такими-то слабыми нервишками.

– Даже не верится, – согласилась Зали. – Я помню, ты всё вынес как настоящий герой. Не то, что этот мих-бакул.

– Вот видишь, я ведь говорил тебе! – обрадовался Ное. Похвала его явно воодушевила.

Зали сделала шаг к нему и проворковала:

– Думаю, настоящий герой заслуживает настоящего поцелуя.

С этими словами она зажмурилась и страстно впилась ему в губы. Ное ответил на поцелуй и, обняв Зали, стал водить руками по спине, опускаясь всё ниже. У Зали подкосились ноги, и перед закрытыми глазами замелькали разноцветные пятна. В этот момент она вспомнила, за что полюбила Ное, вспомнила каждую сладостную минуту, проведенную с ним в постели, всю нежность, которая билась изнутри о ее ребра и жаждала пролиться.

Не отрываясь от губ Ное, Зали занесла нож и что было силы ударила его пол лопатку. Ное коротко охнул и осел на пол. Наконец, открыв глаза, Зали выдернула нож и ударила снова. На этот раз лезвие угодило в ребро, и ей пришлось лучше прицелиться. Следующий удар пришелся в грудь, и теперь нож вошел в плоть, как в брусок подтаявшего масла.

Зали продолжала бить, пока полностью не уверилась в том, что Ное не дышит. Когда стало ясно, что он мертв, Зали выронила нож и закрыла лицо руками. Она чувствовала теплый и резкий запах крови и жадно вдыхала его, как последнюю живую частичку Ное. Хотелось заплакать, но слез не было, и только пульсирующие спазмы сжимали горло.

Зали казалось, что она просидит так целую вечность, но внезапное воспоминание пронзило все ее существо. Зали подскочила и заметалась по кабинету, открывая шкафы, переворачивая стулья, заглядывая под стол и за диван. Бомбы нигде не было. Она посмотрела на часы и с ужасом поняла, что до взрыва осталось каких-то двадцать минут.

Выскочив из кабинета, она на миг растерялась – здание было слишком большим, и бомба могла оказаться где угодно. Но тут же взяла себя в руки и стала обследовать кабинет за кабинетом, метр за метром.

До взрыва оставалось семь минут, когда Зали, наконец, обнаружила в подвале огромную боеголовку. Ное не соврал – эта бомба действительно не походила на практически безвредную петарду, способную разве что оторвать ногу зазевавшейся жертве. Оставалось только догадываться, как и когда ему удалось незаметно транспортировать её сюда.

Зали открыла щиток на боку боеголовки и беспомощно уставилась на приборную панель, на которой мигали разноцветные цифры. Она лихорадочно пыталась вспомнить всё, чему её учили на курсах подготовки бойцов, но мельтешение значков на панели только сбивало её с мысли.

Пот струился со лба, дыхание сбилось, Зали несколько раз протягивала руку к сенсорному экрану, но в последний момент одергивала, боясь что-то перепутать. Наконец, она вспомнила – надо сложить сумму цифр, мигающих на экране желтым и ввести полученный код, который и обезвредит бомбу.