Беглец - Алекс Рудин

— Не знаю, что бы я без вас делал, — честно признал я.

— Не переживайте, Александр Васильевич, — рассмеялся Чахлик. — Вместе мы и не с такими делами справимся.

Я оставил их и дальше руководить Магической академией, а сам отправился к туннелонцам. Они устроились в подвале бывшей алхимической лаборатории, здесь же, на Правом Берегу. Не так давно мой дед выкупил эту лабораторию у купца Сойкина и отдал ее под мастерскую артефактора Гораздова.

— Проводите меня к туннелонцам, Владимир Кириллович, — спросил я Гораздова, когда он встретил меня на пороге мастерской.

— Конечно, провожу, — улыбнулся артефактор.

По многолетней привычке он слегка сутулился. Серые глаза внимательно смотрели на мир из-за стекол очков.

Мы вместе спустились в подвал, где находилась невидимая дверь в мастерскую туннелонцев. На этот раз ее почти не пришлось искать. Туннелонцы как будто ждали, что я приду, а ведь я даже не посылал им зов. В этом не было необходимости. Там, где творится магия, все происходит как будто само собой и удивительно вовремя.

В мастерской туннелонцев было жарко от грозно гудящего горна. На огне, в глиняном горшке, негромко булькало какое-то колдовское варево.

Один из туннелонцев встретил нас. Его глаза сверкнули глубоким фиолетовым светом из-под черного капюшона.

— Здравствуй, Тайновидец, — сказал он голосом, похожим на шелест дождя.

— Здравствуйте, — улыбнулся я. — Удалось вам отыскать Огненного Скакуна?

— Пока не удалось, — ответил туннелонец. — Но мы на верном пути. Огненный Скакун побывал в том немагическом мире и оставил в нем свой след.

— Значит, немагический мир не исчезнет? — обрадовался я.

— Не в ближайшее время, — ответил туннелонец, и мне показалось, что он улыбнулся под капюшоном. — По крайней мере, сотню-другую тысяч лет он точно протянет.

— Замечательно, — рассмеялся я. — А за это время мы обязательно что-нибудь придумаем. Скажи, могу я поговорить с вашим соплеменником, тем самым, который ушел в немагический мир? У меня к нему важная просьба.

Туннеллонец взял с длинного стола маленький пузырек и протянул его мне. В пузырьке плескался какой-то отвар ярко-лимонного цвета.

— Выпей это, — сказал туннелонец, — это зелье чуткости. Оно поможет тебе послать зов в другой мир и услышать ответ.

Я не стал колебаться и сделал большой глоток. Зелье было невыносимо кислым, как будто я разжевал лимон. Я поморщился и тут же забыл об этом, пораженный новыми ощущениями.

Пространство вокруг меня наполнилось неясными голосами. Сотни и тысячи невидимых существ что-то невнятно бормотали, как будто сплетали обрывки своих историй в одно невероятно огромное полотно. От этих голосов у меня закружилась голова, но я глубоко вдохнул, и каким-то невероятным образом среди сотен голосов расслышал нужный.

— Я слышу тебя, Тайновидец, — тихо произнес туннелонец где-то на другом краю мироздания.

— И я тебя слышу, — обрадовался я. — Как тебе твоя новая жизнь? Интересно быть профессором?

— Интересно, — признал туннелонец, и по его интонации я почувствовал, что он улыбается. — Быть магическим существом в мире, где никто не верит в магию, очень забавно.

— Кое-кто в нее все-таки верит, — поправил я туннелонца. — Именно об этом я хочу с тобой поговорить. Когда мы расстались, я поехал на Каменный остров. Хотел взглянуть, как выглядит мой дом в том мире. Там я встретил одного мальчика. Его зовут Саша Воронцов. Ты сможешь его разыскать? У меня есть адрес.

— Я его знаю, — к моему удивлению ответил туннелонец. — У него магический дар редкой силы, так что я никак не мог его не заметить.

— Я прошу тебя присмотреть, чтобы с ним не случилось ничего плохого, — попросил я. — Ты сможешь это сделать?

— Конечно, — без колебаний ответил туннелонец. — Но поверь мне, Тайновидец, это не требуется. За ним уже присматривают.

— Кто? — изумился я.

— Магия, конечно, — рассмеялся мой собеседник. — И еще высокий человек в черной одежде. У него светлые волосы и хищное лицо.

— Кажется, я знаю этого человека, — подумав, сказал я, — но на всякий случай уточню. Так ты выполнишь мою просьбу?

— Выполню, — пообещал туннелонец. — Настоящие колдуны — слишком большая редкость в любом мире. Их непременно нужно оберегать.

А затем его голос пропал, как будто растворился в неясном бормотании сотен других голосов.

— А что это за зелье? — заинтересовался Владимир Кириллович Гораздов. — Оно и в самом деле позволяет разговаривать с другими мирами? Вы позволите?

Он с интересом повертел в руках пузырек, а затем открыл пробку и осторожно понюхал.

— А что, если на основе этого зелья создать какое-нибудь устройство для таких переговоров? — задумчиво пробормотал он.

* * *

Домой я вернулся пешком.

Всего-то и было нужно: перейти по Узкому мосту с Правого Берега на Каменный остров. По пути я послал зов Игорю Владимировичу и попросил его приехать. Подумал и пригласил еще и Никиту Михайловича Зотова.

Пока они добирались до Каменного острова, мы с Лизой поднялись в башню обсерватории. Я щелкнул пальцами и развел огонь в жаровне, а затем принялся варить глинтвейн. Над башней висело низкое, непроглядно-темное небо. В нём поблескивали колючие иглы звёзд. Они яркими точками отражались в стёклах купола.

А под куполом, в помещении обсерватории, было тепло и уютно. Здесь пахло гвоздикой и апельсиновой цедрой.

Вскоре гости присоединились к нам.

Мы устроились в удобных креслах, и я разлил по бокалам пряный, обжигающе-горячий напиток.

— Я хочу обсудить с вами одно очень важное дело, — объяснил я Зотову и Игорю Владимировичу.

— Ты так и не рассказал мне, что случилось с тобой в немагическом мире, — напомнила Лиза. — А я, между прочим, летописец.

— Именно об этом я и хотел поговорить, — улыбнулся я. — В том немагическом мире я встретил мальчика, который удивительно похож на меня. И зовут его как меня — Александр Воронцов. Я чувствую, что мы с ним тесно связаны.

Игорь Владимирович молчал и внимательно слушал. Никита Михайлович Зотов спокойно попивал глинтвейн, делая вид, что смотрит в окно.

— Я знаю, что за этим мальчиком следит высокий человек в черной одежде, — продолжил я с ехидной улыбкой, глядя на Зотова.

— Ну, а чего вы ожидали? — неохотно проворчал Никита Михайлович. — Я вам