Ворон - Смолл Бертрис

— Нет! Нет! — всхлипывала она.

— Да! — неистово сопротивлялся он и погружался в ее восхитительную плоть. — Да, моя дикая уэльская девочка! — закричал он торжествующе, когда ее отчаянный вопль поражения зазвучал в его ушах, и он излил свои горячие любовные соки в ее трепетную плоть.

Уинн расплакалась. Он быстро перевернул ее на спину и, взяв на руки, начал нежно баюкать.

— Ну, ну, не плачь, моя дорогая, — тихо приговаривал он. — Ну, успокойся, моя дикая уэльская девочка. Теперь ты знаешь, кому принадлежишь. Не плачь, Уинн. Не плачь!

Сначала она никак не могла остановиться.

— Я… я… я хочу домой! — всхлипывала она.

— Ты дома, моя любимая, я буду беречь тебя, чтобы ты никогда не оказалась вновь в беде. Этот Мейдок плохо берег тебя, — произнес он, и в его голосе послышалось неодобрение. — Я не допущу, чтобы тебя обижали, Уинн. Ты и твой ребенок будут со мной в безопасности. — Он посмотрел на нее своими голубыми глазами, и в них Уинн прочитала решимость сделать то, о чем он сейчас говорил. Это был сильный человек.

— Мой ребенок! — воскликнула она и быстро потрогала свой живот руками.

— С ним все в порядке. Через несколько недель мне придется больше не трогать тебя, чтобы не навредить ребенку, но у нас еще есть немного времени, чтобы насладиться друг другом. — Он гладил ее темные волосы. — У тебя волосы цвета воронова крыла. Они так отличаются от светлых волос саксонских женщин. — Он улыбнулся ей, и она заметила, что у него вполне хорошие зубы. Он был красив.

— Думаю, вы неплохой человек.

Он улыбнулся.

— Нет, я неплохой человек.

— Вы к тому же еще и решительны, — добавила Уинн, и он усмехнулся. — А я решительная женщина.

— Тогда мы прекрасно подходим друг другу, не так ли, моя дикая уэльская девочка? — Он быстро и крепко поцеловал ее. — Ты заставила меня вновь почувствовать себя молодым, Уинн. Я хочу заново начать жизнь! Я до смерти устал от моей старой жизни и всего того, что сопутствовало ей. Я хочу новую жизнь и чтоб ты стала ее украшением.

— А как быть с вашей семьей? Сможете ли вы с легкостью отбросить их, поскольку именно к этому, я подозреваю, вы и стремитесь?

— Кэдерик и его женщины, — проворчал таи. — Ах! Меня тошнит от них! Мой старший сын славный воин, но дурной человек, и я не знаю, почему он такой получился, может быть, моя жена, упокой Господь ее душу, была слишком мягка с ним. И все же она была хорошая женщина, не могу винить ее за парня. Мой дед был таким же, как Кэдерик.

Сильным, жестоким человеком. Возможно, именно поэтому у него нет потомства.

— А Болдер, мой господин? — поинтересовалась Уинн.

— Он унаследует поместье своего тестя, хотя Элдра также бросает взгляды на Элфдин. Она жадная женщина. Как бы мне хотелось получить от тебя сына, моя дикая уэльская девочка! — сказал ей Эдвин Этельхард. — Твой сын мог бы получить все мое состояние, если б я пожелал. Кэдерик задохнулся б от желчи, а Болдер счел бы мое решение забавным. Он по сути своей простой человек, и у него почти что нет самолюбия, хотя, как и старший брат, он хороший воин. Ему пришлось им стать, чтобы выжить в детстве, имея такого брата, как Кэдерик — Эдвин усмехнулся.

Уинн хихикнула. Она не смогла удержаться.

— Вот теперь я слышу приятный звук, — одобрительно проговорил тан.

— Это не означает, что я простила вас за то, что вы овладели мной.

Как вы могли? Мы даже не знаем друг друга.

Глаза Эдвина стали серьезными.

— Я хотел тебя. С того самого момента, как увидел тебя. Теперь я знаю, что сердцем и разумом ты сопротивляешься мне, Уинн. Однако твое прекрасное наливающееся тело не отвергает меня. Мне этого будет недостаточно, но пока я удовлетворен. Со временем мы полюбим друг друга, обещаю тебе. А после того как ты родишь своего ребенка, я возьму тебя в жены и освобожу от рабства.

Уинн печально покачала головой.

— Пока жив Мейдок Пауиса, я никогда не смогу стать твоей женой, Эдвин Этельхард, потому что я его жена. Это христианская земля, мой господин. И ваши сыновья женились в святой церкви, несмотря на то, что своих младших жен они держат по старинке. Я не могу в здравом уме выйти замуж при живом муже. Меня похитили и продали в рабство, но от этого я не перестала быть замужней женщиной. Вы можете взять мое тело, вы можете пробуждать во мне страсть, но я по-прежнему жена Мейдока.

— Тем не менее он считает тебя погибшей, ты мне сама сказала.

— Нет, Брайс из Кей замыслил заставить моего мужа поверить, что я мертва, но Мейдок любит меня. Мы связаны с ним сквозь время и пространство. Он узнает, что я еще жива, и будет искать меня и нашего ребенка и в конце концов найдет нас, — сказала Уинн твердым и решительным тоном.

— Ему никогда не отыскать тебя, моя дикая уэльская девочка. Ты обманываешь себя, полагая, что он чувствует, что ты жива. Если тебе так спокойнее, верь в это, но со временем ты все же поймешь, что я прав.

Твой принц будет горевать по тебе. Это мне понятно, но он в конце концов возьмет себе другую жену, потому что не осмелится, чтобы его древний род прервался и чтобы тени его знаменитых предков прокляли его. Ты потеряна для Мейдока, а он потерян для тебя.

— Если вам удобнее верить в это, Эдвин Этельхард, тогда верьте, но со временем вы поймете, что я была права, — ответила Уинн.

Он быстро заснул, положа на нее руку собственника. Уинн, однако, несмотря на длинный, утомительный день, лежала без сна. Она понимала, как ей повезло, что ее купил Эдвин Этельхард. Любой другой был бы, безусловно, менее добрым. Рабыня! Нет, каково бы ни было ее положение в этой стране, ни сердцем, ни разумом она не была рабой. И она не собиралась вести себя как раба или позволить к себе относиться как к рабе. Она — Уинн из Гарнока, жена Мейдока Пауиса. Она свободная женщина и будет вести себя, как подобает свободной женщине, невзирая на ее положение в этом доме.

Время. Ей потребуется время, чтобы ознакомиться с окрестностями и выяснить, где она находится и как она может убежать к себе на родину Был уже ноябрь, и зима вот-вот должна наступить. Есть ли у нее время, чтобы вернуться домой сейчас, или ей надо подождать весны?

Но придет весна, у нее уже родится ребенок Ей будет сложнее пускаться в путь с малышом на руках, чем с еще не родившимся, который в чреве матери находится в большей безопасности. Она не знала, что делать.

Впервые в жизни она столкнулась с ситуацией, на которую, казалось, не было подходящего ответа.

Спать. Ей нужно спать. От усталости она стала нерешительной и пугливой. Если она хочет выжить и сохранить ребенка, она не может позволить себе такую роскошь. Мейдок! Ее сердце взывало к нему во мраке ночи. Мейдок! Почему он не слышит ее? Они любили друг друга с самого первого мгновения их встречи где-то далеко в туманном прошлом. Он неотступно следовал за ней через другие времена, чтобы добиться ее прощения и вернуть ее любовь. У него теперь есть и то и другое, но судьба вновь разлучила их. И все же она старалась мысленно пробиться к нему. Почему ой никак не даст о себе знать? Он не мог поверить, что ее нет в живых! Несмотря на то, что замыслил Брайс!

Несмотря на то, что творит Эдвин Этельхард. Мейдок не мог поверить в ее смерть!

А вдруг? И, словно отвечая ей на вопрос, в чреве Уинн в первый раз зашевелилось дитя. «Нет, маленький, — подумала она, обхватив изящными руками живот, словно защищая его. — Твой отец не поверит, что мы оба умерли. Когда-нибудь он найдет нас. Обязательно!»

Глава 12

Когда на следующее утро Элдред разбудила ее, Уинн смутилась, увидев, что солнце давным-давно встало.

— Господин хотел, чтобы ты хорошо отдохнула, — успокоила ее старуха. — Мне было ведено не будить тебя до этого времени. — Она помогла Уинн умыться и одеться, дав ей темно-зеленую тунику поверх ее нижней, цвета лаванды. — Господин сказал, чтобы ты взяла ее. Она принадлежала раньше его жене, — сказала Элдред и повела ее вниз в зал.