Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Найдя на столе заранее подготовленный фонарик, Петелин взял со спинки стула полотенце и стал вытирать им окровавленные руки. Потом, осветив свои жертвы, убедился в их смерти. Да, Уколу он попал прямо в сердце, а Ефиму прямо в горло. На Ефима он положил его черный тулуп, а Укола накрыл своим одеялом.

Сняв со стены висевшую над кроватью Ефима двустволку, проверил наличие в патронниках патронов. Ружье было заряжено жаканами. Найдя в тумбочке патронташ, он, рассовав по карманам патроны, вытащенные из ячеек патронташа, вышел из комнатки Ефима и сел на свою кровать. Только теперь Петелин вспомнил, что в жизни своей никого и никогда не убивал ножом, убиенные по очереди стали всплывать перед глазами, ему стало дурно, затошнило, заболела голова. Бывший прапорщик, шатаясь, подошел к холодильнику и, взяв из него недопитую бутылку водки, быстро и большими глотками осушил ее. Немного посидев, вернулся на свою кровать, прихватив со стола ружье, стал обдумывать дальнейшие действия.

— Встретить чеченца выстрелом в упор — и дело с концом. А вдруг он придет не один, то придется стрелять всех, а если они вооружены, то шума будет очень много, и будет погоня, объявят перехват, тогда конец. Главное — успеть застрелиться, живым я не сдамся. Нет, надо как-то по-тихому убрать первого, как только он переступит порог, а потом через сарай, в калитку, обойти вдоль забора и подобраться к машине, а там дело техники. Если же они пойдут в дом, то надо дождаться, когда войдут все, и потом валить из всех стволов. В доме не так будет слышно выстрелы, забрать ключи, оружие и на отрыв.

Разложив свои дальнейшие планы по пунктам, Петелин почувствовал прилив сил и энергии, алкоголь сделал свое дело быстро, а впереди светил ему маяк свободы. Он почувствовал правоту своих действий и уверенность. Хотелось бы, чтоб, как всегда, курьер приехал к четырем часам, а в это время у людей самый крепкий сон. Петелин, положив на кровать, справа от себя, заряженное ружье, решил немного прилечь.

«Мерседес», шурша колесами по свежему снегу, подкатил к калитке указанного дома Мусой.

Марков до калитки нес пистолет Мусы сам, а как только они прошли не видимую из окна дома зону, то отдал его Мусе. Марков понимал, что если Муса захочет взбрыкнуть, то его жизни, еще совсем не старой жизни капитана, может прийти конец. И, как будто угадав его мысли, Муса, взяв оружие, тихо прошептал:

— Не бойся, братан, я шурави не трону.

— Хорошо, иди, — тихо сказал Марков. Он знал, что Ворсенко рядом, но ночь и ее тьма были не в их пользу. И даже усомнился в правильности выбранного решения.

Муса шел к крыльцу дома, а следом в пяти шагах за ним шел Марков. Как только Муса начал стучать в дверь и пытаться нащупать кнопку звонка, Марков метнулся к стене дома, держа пистолет в сторону Мусы. Этим он убрал себя с сектора обстрела из окон и двери дома.

Петелин, услыхав сквозь дрему стук в дверь, схватил лежащее рядом с ним ружье и метнулся к двери. Глянув на свои со светящимся циферблатом часы, понял, что проспал непрошеных гостей. Кто мог стучаться в дверь в час ночи, понять не мог? Он мысленно ругал себя за то, что выпил водки, которая расслабила его, и он не увидел, кто подошел к дому уже покойного Ефима.

Муса, не дождавшись ответа и реакции на его стук, толкнул дверь ногой, но она была заперта. Он постучал уже ногой в дверь и чуть позже услышал скрип открывающейся двери в комнату, а потом чей-то голос спросил:

— Кто там?

— Это я, Муса! От бригадира, продукты прими.

— А чего так рано?

— А чего ждать до четырех, давай открывай.

— Ты один?

— Один! Открывай быстрей, — сказал Муса и услышал, как с петли слетел крючок, о котором он знал еще по прошлому приезду. В коридоре было темно, и он, включив фонарь, увидел открытую дверь в комнату. Думая, что Тугой успел шмыгнуть назад, переступил порог.

Петелин, стоящий справа у входа, с силой опустил приклад ружья на голову Мусы. Муса качнулся назад и, даже не вскрикнув, упал на крыльцо спиной, вывалившись наполовину из проема входной двери.

Марков напрягся, но остался сидеть на корточках, в готовности увидеть того, кто выйдет из дома. Сколько их там? Сколько человек может «навалиться» на него и Ворсенко? Могут и закрыться в доме и будут отстреливаться, либо уходить тылами. Марков ждал. Выждал свою паузу и Петелин, потом взял фонарь и посветил на лежащего «курьера». Муса от неожиданного удара лежал на спине, а из-под запрокинутой и окровавленной головы растеклась огромная лужа, крови. Он был уже мертв, когда Петелин сделал, свой последний, шаг в жизни через труп кавказца на крыльцо, при этом посветив в сторону калитки. Марков не стал ждать лучшего момента и нажал на курок пистолета, который громко кашлянул, и Петелин завалился вперед головой на лежащего Мусу.

Наступила тишина. Ворсенко не видел, что произошло в дверях дома, но он понял, что стрелял Марков и стал пробираться поближе к нему. В это время Марков, перескочив через труп Петелина и Мусы, заскочил в сенцы. Метнулся резко вправо, включая при этом фонарик, увидел открытую дверь и кувырком влетел в горничную дома, в темноте ударившись головой о ножку стола. Никто не стрелял, не ловил, не кричал и не набрасывался на него. Только в дверях услышал голос Ворсенко:

— Эдик! Это я!

Не включая свет, они вместе обошли весь дом и поняли, что тут все мертвы, и даже хозяин. Петелин жестоко расправился со своим напарником и с тем, кто предоставил ему тепло и убежище. Сомнений не было и в том, что Петелин пытался бежать на машине Мусы. Марков, осматривая внутри дом, никак не мог понять, как же Петелин сделал шаг за порог, если он после таких убийств должен был ждать и наблюдать за подступами к дому. «Значит, мне повезло», — рассуждал Эдуард. Закончив осмотр, стерев тряпкой все, что могло их засвидетельствовать в избе, они быстро сели в машину.

Ворсенко завел двигатель «мерса» и, включив заднюю передачу, потихоньку, не включая свет, повел машину вдоль забора. Проехав забор, аккуратно въезжая в придорожные сугробы, развернул машину и, включая вторую передачу, они поехали обратно в сторону горьковской трассы, а дальше на Москву.

Глава 23

Давид. Жанна.

Фомич и Егор.

Давид откинул одеяло и, сев на край кровати, включил торшер. Рядом с ним, разбросав свои волосы и уткнувшись лицом в подушку, лежала молодая, красивая девица, которая совсем не желала подыматься в такую рань. Давид встал и пошел на кухню, где, открыв холодильник, достал бутылку импортного пива, откупорил ее и, сделав два глотка холодной и живительной влаги, поставил бутылку на стол. Он вдруг вспомнил, что сегодня ему предстоит встреча с Князем и, видимо, придется в виде полнейшей конспирации ехать за рулем самому, хотя если закрыть на все это глаза, то можно было бы вызвать Гуся, вчерашнего водилу, который не раз бывал у Князя во дворе, который ночью привез их с Альбиной из ресторана около часа ночи. Продолжение выпивки, вперемежку с сексом, продолжалось часов до трех. Вчера у Давида было хорошее настроение, он выполнил указание Князя по ликвидации генерала. Когда Громила доложил о выполнении задания, то Давид в это время сидел за столиком с очаровательной своей новой знакомой Альбиной и уточнять благополучное возвращение своих киллеров по хатам не стал, не до того ему было уединяться и оставлять такую «очаровашку» одну за столиком. Дело сделано, доклад прошел, осталось только узнать, как все прошло у Мусы. Рассуждая, Давид посмотрел на часы и понял, что надо будить и срочно отправлять Альбину. Он никогда не оставлял ни одной ночной гостьи в своей квартире без себя, то есть одну. Разбудить уснувшую после такой бурной ночи девушку было непросто. Сонная Альбина побродила по комнате, допила оставшееся вчерашнее шампанское и пошла, мыться в ванную. В это время Давид решил позвонить по мобильной связи Громиле, чтобы уточнить некоторые нюансы для доклада Князю, но на том конце только слышал:

— Аппарат абонента выключен или находится вне действия сети.

— Ну, тупорылые эти помощники, сказал же быть постоянно на связи — начинал, злится Давид.

Все остальные попытки были без результатов. У Корейца мо-билы не было, но Давид по памяти знал его домашний телефон и быстро набрал номер, однако трубку брать никто не торопился. Только на пятый гудок в трубке раздался женский голос:

— Аллё…

— Мне Корейца позови, — требовательно произнес Давид.

— Нет его еще со вчерашнего дня.

— А где он?

— А ты кто такой, чтоб тебе докладывать? Нет его!..

— Я тебя спокойно спрашиваю в последний раз, а то придут здоровенные мужики и тебе просто оторвут уши, тем более что дома нет Корейца.

— Ладно, пуганая я, сказала, что не знаю, значит, и не знаю. Я сама его потеряла, обещал вечером подъехать, у меня вчера день варенья был, он мне даже подарок купил и обязательно должен был быть, а может, ты чего знаешь и гонишь мне тут? — стала напирать подруга Корейца, так, как жены-то у него не было.