Судьбы, как есть - Владимир Кочергин

Генерал закрыл двери на замки и засов, а потом быстро убрал с пола разлетевшееся стекло и посуду.

Сначала пришел в себя первый пришелец. Кореец увидел перед собой и дуло пистолета, и двух мужиков в черных масках, а также почувствовал сильную боль в левой ноге.

— Ну как, больно? — спросил Григорий Ворсенко.

— Больно..! — кривясь, ответил раненный пленник и тут же задал вопрос: — А вы кто? Как… вы… тут оказались?

— Ты, говнюк, буреешь сразу, не успев оклематься, базарить пытается? Вопросы теперь буду задавать я, а ты, мразь, постарайся отвечать, и отвечать быстро и честно, иначе такую же дырку, как в ноге, я сделаю в твоей пакостной башке, — приставляя и вкручивая ствол с глушителем в лоб пленника, очень зло сказал капитан Марков. — Кто вас послал?

Пленник был похож либо на китайца, либо на корейца. Он еще больше сузил свои узкие глаза и простонал.

— Я не знаю.

— Перестань с ним возиться, расколем второго, а этого надо кончать, и маски снимем, а то в них жарковато стало, — сказал Ворсенко.

Марков приставил пистолет к затылку пленника и снова задал вопрос:

— Кто вас послал?.. Будешь говорить? Скажешь правду — не убью, и будешь жить. Не скажешь — извини. Мы лечить тебя не собираемся.

Кореец сильно застонал, но ничего не сказал. Тогда Марков с Ворсенко приподняли его за руки и оттащили из прохода в кухню под присмотр Владимира Ивановича, перед этим изъяв у него второй пистолет за поясом и складной кнопочный нож. После этого они поспешили ко второму пришельцу, продолжавшему еще лежать на животе в коридоре. Громилу привели в чувство быстро, да он уже бы и сам очухался, но нашатырь сделал свое дело побыстрей. Его усадили к стенке в коридоре, он еще попытался поднятья, но скованные руки и два ствола в руках двух мужчин в масках урезонили сразу его пыл сопротивляться.

— Ну, вот и очухался «горилла»! Давай рассказывай, кто, зачем и от кого к генералу пожаловали? А то мы пускаем тебя в расход, как и твоего узкоглазого напарника, — сказал Ворсенко.

Верзила с грустью посмотрел по сторонам и, не наблюдая больше ни кого рядом, спросил:

— А какие у меня есть гарантии остаться в живых?

— Мы тебя пишем на диктофон, проверяем, по возможности, быстро твою информацию, выводим аккуратно во двор, сажаем, в приготовленную машину, и после этого ты попадешь в руки правосудия, а там, мы, может быть, за твое хорошее поведение постараемся, первое время, тебя укрыть от твоих хозяев. Когда с ними разберемся по полной, то и тебе поможем, как сможем. Но ты будешь ждать в укромном месте без всяких на тебя наездов, пока мы всю вашу банду добьем до последнего урода, чтобы и милиция не знала, кто вас, сволочей, крошит, как капусту.

Вы ведь воевать-то толком не умеете. Только начали против нас войну, как сразу и влипли. А мы умеем: и в Афгане, и в Чечне шиш нас сломили, но ваше бандитское, воровское отродье не мы, так наши друзья добьют. У тебя пока есть шанс остаться жить и потом благодарить Бога, что дал тебе разума правильно принять решение, — закончил свой монолог Марков.

После таких слов, как понял Громила, от вояк не уйти, эти достанут точно, но и могут отпустить, у них совсем другие понятия о человеческой жизни, чем у тех, кто убивает ради наживы ни в чем неповинных людей и считает это в порядке вещей.

— Хорошо, у меня другого выхода нет, я все скажу, — решился, наконец-то, Громила.

— Но имей в виду, если ты хоть где-нибудь, попытаешься подставить и врать, то я тебя сразу убью, — твердо, и уже окончательно, сказал Марков.

— Я буду говорить правду. Мы с Корейцем пришли, чтобы убить генерала. Послал нас сам бригадир.

— Как его зовут?

— Давид.

— Хорошо, продолжай дальше, а я пойду пока, чтобы нам не терять время, кончу того вашего подручного наблюдателя в машине. И Марков, оставив Ворсенко с расколовшимся бандитом, вышел за дверь.

Он сразу снял запотевшую маску с лица, спустился на лифте вниз и, подойдя к дверце машины наблюдателя, рывком распахнул ее. Его ожидания оправдались, бандиты привыкают к безнаказанности и хамству, при этом теряя бдительность. «Подумаешь, какой-то там генерал, а их трое со стволами. Чего им бояться, закрываться, кто осмелится мешать, им жить?»

В машине было тепло, и наблюдатель, уснув, не видел, как к его двери подошел Марков. Сидящий за рулем человек кавказской внешности не успел среагировать и достать свое оружие, но тут же получил удар в шею. Эдуард умел делать это хорошо. Бандит обмяк, но опытный оперативник знал, как порой быстро приходят в себя некоторые личности, это зависит от организма. Марков достал свой второй комплект наручников и, пристегнув «клиента» к дверце, забрав ключи, оружие и документы, пошел к рафику. Машину эту ему помог достать все тот же его друг Игорь Бутов. Водителя и оперативника Марков тоже знал не понаслышке.

— Ребята, вот вам ключи от машины и браслета, примите наблюдателя, укол ему на часа два, не больше, пусть поспит, а машину его отгоните к соседнему дому ко второму подъезду.

Отдав указания, Марков быстро вернулся в квартиру к генералу, где в это время Григорий продолжал задавать вопросы бандиту и записывать весь разговор на диктофон.

После исчерпывающей информации Громила доложил своему «бригадиру», то есть Давиду, что «Клиент приказал готовить договор». Это означало, по договоренности, что генерал мертв. Давид разрешил Громиле и Корейцу отдыхать сутки, а завтра, отдохнув, быть на связи и в двадцать часов созвониться, не пропадать и не употреблять лишнего. Закончив доклад, под контролем Ворсенко и Маркова пленник отдал телефон Григорию. Когда шел доклад, воду пришлось закрыть, иначе бы те, кто был на прослушке, ничего не услышали и не узнали, что генерал убит. Владимир Иванович, оставаясь, все это время с Корейцем, так и не смог ничего у него узнать нового. Кореец корчился от боли в ноге и, видимо, никак не мог смириться с тем, что тот, которого он должен был убить без особых проблем, был жив и здоров, да еще так уверенно смотрел ему в глаза.

— Все равно они меня замочат, — думал про себя Кореец, но чем дольше он находился рядом с этим человеком, тем больше понимал, что этого скорей всего они делать не хотят. Генерал же не отщепенец какой, а генерал.

Ворсенко, прокрутив пленку на начало признания Громилы, зашел на кухню и, подойдя к Корейцу, спросил:

— Ну что, ты еще не решил, как тебя будут лечить? Или мы тебя замочим, без всяких сожалений, ведь ты, урод, в сравнении с генералом просто ноль. Кончим тебя одного. Так как твой напарник оказался, поумней и заслужил себе жизнь — чистосердечным признанием, то ты умрешь из-за своих гребаных шефов, как последняя скотина, — Григорий включил динамик диктофона.

Кореец, услышав голос своего дружка, застонал вновь от боли в простреленной голени, но больше всего, видимо, от досады.

— И что теперь вам надо от меня, если Громила вам все уже рассказал? — сказал Кореец.

— Надо все, что ты знаешь о Князе, — спросил Марков.

— Я о нем слышал, но ничего не знаю, но думаю, что за нашу неудачу он не пощадит ни нас, ни вас тем более. У него, говорят, о. лень, длинные руки!

— Но это ты зря..! Мы его уже вычислили и скоро достанем. Скажи, боец, как твоя фамилия? — спросил Ворсенко.

— Так и зовут, как видят — Кореец.

— Ладно, а какую бы вы имели задачу после выполнения расстрела в квартире генерала? — настаивал с вопросами Григорий.

— Уехали бы после доклада Давиду по домам.

— А что ты все-таки можешь сказать нам про Петелина и Укола? Где они сейчас?

Кореец снова застонал, глядя на Ворсенко, он явно начал расслабляться и искать какой-то выход.

— Честно? Я не знаю точно, где они сейчас могут быть, но если вы задаете такой вопрос, значит, Громила вам на него не отвечал, а он что-то перетирал с водилой, что вас пас или еще пасет, и если Громила еще жив, то он вам скажет, где они. Поверьте мне, я не вникал в их разговор, но то, что Тугой и Укол там фигурировали, это точно.

— Да, чуть поторопились. Наблюдателя я уже вырубил, и ему часика на два сделали укольчик, и он отдыхает, — сказал с досадой в голосе Эдуард.

Кореец, застонав, попытался приподняться на правой ноге и сказал:

— Мужики! Прошу вас, сделайте мне обезболивающий укол, заплачу любые бабки. Полечите ногу, кровь хлыщет, и в глазах все плывет. Будет мне полегче — все скажу, что знаю. Обещаю!

Капитан Марков, молча, достал полевой шприц с пирамидоном и уколол Корейца, в левую ногу.

Кореец, как только почувствовал себя лучше сразу начал отвечать на все вопросы снова все записывающему на диктофон старлею Ворсенко. В основном Кореец мало чего сказал нового, но было теперь понятно, что бригадир — это Давид, что Громила знает, где Петелин и Укол, что все это держит всесильный Князь, что расслабляться нельзя, времени в обрез, жалеть за ошибки невозможно, и натиск, генеральский натиск сможет привести их к победе и, конечно, Господь Бог, все в его руках.